Widok cudzego cierpienia

В этом эссе Сонтаг вступает в своеобразный диалог с Вирджинией Вулф и её книгой "Три гинеи". Она расширяет размышления писательницы об истоках войн и силе военной фотографии, задаваясь вопросами, что именно демонстрируют подобные снимки, как и для кого.

История военной фотографии началась с Крымской войны: британское правительство, чтобы как-то смягчить тревожные сообщения в газетах, предложило Роджеру Фентону, известному фотографу, "создать более благоприятное впечатление о непопулярной войне." Поначалу войну демонстрировали как "чинную мужскую вылазку на лоно природы": тихие пасторальные картинки, прославление жертвенности солдат. Да и развитие фототехники того времени позволяло лишь долгие постановочные кадры, а не мгновенные снимки. Освещались и Гражданская война в Америке, и Первая мировая, однако по техническим же причинам показывали их не "в моменте."

О публикуемых с неё фотографиях и пишет Вулф в своей книге. А Сонтаг, в свою очередь, размышляет о том, что война должна быть "популярной", чтобы попасть в фокус мировой общественности и на первые полосы солидных изданий. Кровопролитное столкновение 1930-х годов между Боливией и Парагваем забыто, а противостояние в Испании широко освещалось, поскольку за ним стоял более масштабный конфликт.

Война, которую вёл Франко, считалась варварской, но десятилетием ранее в Марокко на те же применяемые им методы европейское сообщество смотрело сквозь пальцы. Оно было потрясено истреблением мирного населения Испании с воздуха, но почти не обращало внимания на воздушные налёты европейцев на колонии и, например, бомбёжки иракских деревень Королевскими ВВС в начале 1920-х годов.

Сонтаг размышляет о двоякости восприятия военных изображений – как фотодокумента и как предмета искусства. Из-за своей компактности в выхватывании и сохранении момента фотография способна заслонить собой другие виды памяти. Это её специфика, о которой стоит помнить.

Но где же проходит этическая граница того, что допустимо показывать? Погибшим "своим" из уважения закрывают лица, но "враг" остаётся открыт миру. Щадят чувства родственников, при этом забывая, что у тех, "варваров", тоже могут быть близкие. Что испытывают они, глядя на фотографии своих любимых, объявленных врагами "цивилизованного" мира? Этичность заканчивается, когда начинается "варварство"?

Ужас и насилие принято показывать всегда где-то там, в отсталых непросвещённых частях мира, где трагедия как будто неизбежна. Сильно ли это отличается от ярмарочных демонстраций "экзотики", распространённых в эпоху до фотографии? А сетования на превращение новостей в зрелище, на зачерствение публики – не оказываются ли они, при ближайшем рассмотрении, показателем привилегированности: я могу выключить страшную реальность из своей жизни, просто переключив канал, просто перелистнув страницу, просто перестав быть "зрителем чужих мук."

И по привычке ли, от равнодушия ли люди отворачиваются от страшных изображений? Есть в этом желании закрыть глаза и доля страха, и пассивность, и апатия: "Я ничего не могу с этим поделать." Но не могут ли быть взаимосвязаны "наши" привилегии и "их" страдания?

С удовольствием бы почитала дополнение мыслей Сонтаг от современного мыслителя, всё же за почти 20 лет с момента написания эссе (2003 год) и роль интернета значительно возросла, и возможности моментальной фотографии и способы ей поделиться, и вместе с тем ещё сильнее расширился поток ежедневно потребляемой информации.

Эта книга — своего рода послесловие к известной работе Сонтаг «О фотографии», хотя читать ее можно и отдельно.

Это была одна из последних опубликованных при жизни Сонтаг работа. Для меня же — это ее первая книга. Книга небольшая, всего 130 страниц. Я хотела начать с малого, чтоб понять, на сколько комфортно мне будет читать эту известную писательницу, критика и философа. Поняла. Очень понравилось. Буду продолжать.

В этом эссе Сонтаг обращается к военным и другим документальным снимкам, а также касается темы постановочных кадров, сделанных для документалистики. Она размышляет о том, можно ли считать достоверными снимки, сделанные фотографами на местах важных и трагических событий, можно ли им верить и что мы видим: то, что хотим, то, что показывает автор снимка или то, что было в реальности?

Сонтаг не обвиняет фотографов, а лишь размышляет о том, как мы должны относиться к фотографиям, даже если они достоверны, не отредактированы и сняты условно честно.

Она приводит несколько примеров фотографов и их работ на Крымской, Вьетнамской и других войнах, разбирает ситуации, когда фотографии делались для создания позитивного образа военной профессии, для фиксации истории или «полезной морали».

Также Сонтаг рассуждает и о самой фотографии: как изображение дает мнимое чувство обладания тем, что на нем изображено, как мы ожидаем от фото, что оно нас улучшит, как фотографии создают нашу индивидуальную память.

И в конце Сонтаг размышляет: почему люди никак не могут перестать смотреть на ужасные фотографии, продолжают смотреть на зрелища страданий, теряя эмпатию и притупляя сознание из-за «ежедневных событий» и «ежечасных новостей» о «чрезвычайном происшествии».

Сонтаг не дает ответов, она лишь делится мыслями и своими размышлениями, к чему предлагает присоединиться и нам, чтобы подумать о новых и старых вопросах, занимающих человечество.

Смотрим на чужие страдания - эссе Сьюзен Сонтаг об истории военной фотографии и ее месте в современной информационной повестке. Книга будет полезна всем, кто интересуется пересечением средств массовой информации, культуры и этики, ведь она о том, как менялось восприятие изображений чужих страданий, боли и ужаса с течением времени, как это стало неотъемлемой частью новостной ленты, как это на нас влияет и какие существуют формы этого влияния.

Сьюзен говорит четко, прямолинейно и вступает в такой интертекстуальный диалог с Вирджинией Вулф и ее работой "Три гинеи" . Здесь она находит пространство для размышлений и раскрывает диалектику фотографии, ее двойственную сущность.

Фо­то­гра­фии, утвер­жда­ет Вулф, «не ар­гу­мент, они про­сто го­лая кон­ста­та­ция фак­та, ад­ре­со­ван­ная гла­зу». На са­мом деле они не «про­сто» что-то, и как все­го лишь факт их не рас­смат­ри­ва­ют — ни Вулф, ни дру­гие люди. Ибо, как она тут же от­ме­ча­ет, «глаз свя­зан с моз­гом, мозг с нерв­ной си­сте­мой. А она мгно­вен­но по­сы­ла­ет сиг­на­лы че­рез каж­дое вос­по­ми­на­ние о про­шлом и чув­ство на­сто­я­ще­го». Эта обо­рот­ли­вость поз­во­ля­ет фо­то­гра­фи­ям быть объ­ек­тив­ной ре­ги­стра­ци­ей и в то же вре­мя лич­ным сви­де­тель­ством, вер­ной ко­пи­ей или за­пи­сью мо­мен­та ре­аль­но­сти и ис­тол­ко­ва­ни­ем этой ре­аль­но­сти — к чему дав­но стре­ми­лась ли­те­ра­ту­ра, но ни­ко­гда не мог­ла осу­ще­ствить в этом бук­валь­ном смыс­ле

Сьюзен говорит о мощных образах, содержащихся в фотографии, что являются элементами нашей памяти и запоминания. И я очень понимаю, о чем она говорит. Например, с работами фотографа Себастьяна Сальгадо я познакомилась давно, но некоторые его работы, или работы Юджина Смита - стоят перед глазами до сих пор, когда я думаю о страданиях и голоде в Африке или катастрофе Минамата в Японии.

Эту книгу невозможно читать и не гуглить фотографии, что упоминаются. Одной из таких, я, как книголюб, не могу с вами не поделиться. Это разрушенный войной лондонский Холланд Хаус, с чудом уцелевшей библиотекой.

Глубокое исследование этики и механики просмотра изображений человеческих страданий, темы острой, заставляет задуматься, ставя под сомнение мотивы потребления таких образов и их влияние на общество. Сьюзен углубляется в сложности сочувствия, десенсибилизации и динамики власти, вовлеченной в создание и распространение этих образов. Она раскрывает методы средств массовой информации, правительств и других, которые манипулируют визуальными повествованиями в своих целях, часто за счет достоинства и свободы людей в этих повествованиях. Она признает, что изображения способны вызывать сочувствие и солидарность, свидетельствовать о несправедливости и побуждать к значимым действиям. Но она предостерегает от упрощенных интерпретаций, призывая читателей критически относиться к сложностям репрезентации и фотографии как средства массовой информации.

Она бросает вызов идее о том, что просмотр таких изображений обязательно ведет к лучшему пониманию или действию, вместо этого подчеркивая потенциал десенсибилизации или даже вуайеризма. Анализируя знаковые фотографии из зон боевых действий, катастроф и других трагедий, Зонтаг побуждает читателей столкнуться с часто неприятной правдой об их собственных реакциях и мотивах. Интересно также Сонтаг затрагивает разницу между художественным образом страданий, насилия и смерти и документалистикой.

Единственный и небольшой минус, который не помешал мне поставить 10/10: здесь никак не раскрывается тема, которая напрямую связана с изображением жестокости, войны и страданий - травма наблюдателя. Когда человек психологически травмируется такими изображениями. Эссе довольно короткое, конечно, хотелось бы больше, ведь тема интересная, как и мысли Сонтаг, но в конце есть множество источников для дальнейшего изучения темы.

Эссе может быть читать нелегко, да и не должно быть так. Оно заставляет нас столкнуться с неприятными истинами о мире, в котором мы живем, и нашей роли в нем. Но при этом даёт инструменты, позволяющие с большей осознанностью и ответственностью ориентироваться в этическом минном поле визуальной культуры.

Самые долгие сто страниц этого года, точно. И дело не в эссе, книга очень даже. А вот это, как раз, включается момент защиты и абстрагирования. Как пишет Сонтаг, мы привыкаем смотреть на фото и видео с мучениями, стараемся не замечать их и "отключать внимание и мозг". Ровно тоже самое происходит с этим текстом и со мной. Даже читать, а не смотреть на такие фотографии, размышлять о них, мучительно тяжело. А если хочется освежить память примерами... примеры крайне соответствуют названию книги. тяжёлый текст, но полезный. Сложно об этом думать , но я посчитала нужным.

Кстати, что с вёрсткой? Выравнивание текста сделано по левому столбцу, а не единым блоком.

В своём эссе «Три гинеи» великая Вирджиния Вульф провозглашает, что потрясение от военных фотографий должно объединить людей доброй воли. Что нормальный человек не может не испытывать боли, не содрогнуться от ужаса и отвращения при виде искромсанных тел взрослых и детей, разрушенных домов и прочей мерзости и варварства, которая приносит война. 

«Нас губит недостаток воображения, эмпатии, мы не можем обхватить умом эту реальность. Фотографии - свидетельство, которое должно пробудить осознание, что войны надо прекратить».

Но так ли это на самом деле?  Одинаково ли влияют на людей картины жестокости? Вызывают ли они у всех одинаковую реакцию - побуждение к прекращению насилия? Или, наоборот, могу быть призывом к мести, свидетельством доблести? Должны ли мы сквозь страх и боль смотреть на эти снимки, признавая масштаб человеческого зла, или стоит отвернуться и уберечь себя? 

Пытаясь ответить на все эти вопросы, Сьюзан Сонтаг вступает в мысленный диалог с Вульф и ведёт нас сквозь всю историю военной фотографии. 

От самых первых изображений, где изначально фотографы, такие как, например, Роджер Фентон на Крымской войне, давали по большей части позитивный образ воинской профессии, делали постановочные снимки и работали по заданию правительств. До независимых и известнейших на весь мир фотожурналистов типа Роберта Капы и Себастьяна Сальгадо, которым удалось запечатлеть настоящие лики ужаса и секунды смерти. Мы изучим культовые документальные снимки с полей самых известных войн. 

Ответов в книге нет. Но есть размышления, которые подтолкнут нас к тому, чтобы выработать своё мнение, свою позицию относительно ценности военной фотографии как документа и как предмета искусства и относительно

самых страшных страниц человеческой истории. 

Зачем мы смотрим на чужие страдания? Для чего существуют выставки фотографий с изувеченным телами и полями битв? Эмоции? Политика? «А раньше было лучше». Было? Естественен для человека мир или война? И многие-многие другие темы, после которых хочется схватиться за голову и кричать: от ужаса, а может осознания.

При этом автор весьма лаконично и бесстрастно продает информацию. Просто те направления, что она исследует тяжелые сами по себе. При всем многообразии поселившихся в голове после прочтения измышлений главный вопрос зацепил меня сильнее всего.

Зачем мы смотрим на чужие страдания?

Моя рецензия хаотична. Совсем как те чувства, что потоком сбивают с ног при виде очередного фото, на котором взрывается здание, на котором льется кровь, на котором нога маленькой девочки лежит отдельно от её тела. Я всё же не совсем точна насчет беспристрастности автора: антимилитаризм ощущается в каждом абзаце. При том, впрочем, автор вовсе не уверена, что он приведет к чем-нибудь, что человечеству свойственно прислушиваться к голосу гуманизма и сострадания.

Объективности тоже нет. Фотография, даром что считается самой объективной формой искусства, отражает точку зрения фотографа, подаётся любой стороной конфликта под нужной ей соусом. На страницах можно найти отличный разбор того, как всё это происходит.

Мы здесь живём. Такова реальность. Скоростной интернет в разы упростил наш доступ к контенту, в том числе к изображениям отчаянной жестокости, что раньше оставались только в мыслях очевидцев или в текстах. Даже при возможности «не смотреть» мы крайне редкой ей пользуемся. Возможно, что и зря.

Но зачем вообще препарировать столь тщательно особенности своего восприятия мира? В финале автор дает следующую, несколько ироничную, цитату:

И я склонна с ней согласиться. Созидание и анализ всё же куда как с меньшей вероятностью добавят огня в пожар великого насилия нежели действия.

Сьюзен Сонтаг рассматривает изображение как свидетельство бедствия. В попытке разобрать родословную интереса к телу, испытывающему боль, она обнаружила, что сюжеты страданий по причине божественного и человеческого гнева перевешивают любые естественные варианты. «Может быть, смотреть на изображение предельных мук имеют право только те, кто способен их как-то облегчить...? Мы же, остальные — вуайёры, хотим мы это признать или нет».

В эпоху медия хотелось бы верить, что свидетельства страданий должны вызвать в человеке новый уровень отзывчивости. Только как установить норму ужасов, что бы избежать чувства ежевечерней банальности? «Сострадание, которое нагружается без конца, немеет».

«Смотрим на чужие страдания», Сьюзен Зонтаг

Вот она - моя книга первой недели 2026 года. Не про праздники. Про то, как мы живём среди бесконечных изображений боли, и что с нами делает этот поток.

В 2003 году, всего за год до своей смерти, Сьюзен Зонтаг вернулась к теме, начатой ей ещё в сборнике эссе «О фотографии», впервые опубликованном в 1973 году, и внимательно разобрала, что же происходит  именно в тот момент, когда мы смотрим на снимки войны, бедности, насилия. Почему одни кадры пробуждают сочувствие, а другие — оставляют нас равнодушными? Где проходит граница между документом, эстетикой и этикой?

Это не манифест с готовыми ответами и не морализаторский трактат. Скорее, честный разговор о нашей ответственности перед увиденным. Зонтаг показывает, что сопереживание — не реакция «по умолчанию», а работа внимания и совести...

Если вам также как и мне хочется понять, как изображения формируют наше представление о реальности, почему «шок» не равен пониманию и действию и что значит смотреть не просто глазами, а сознанием — эта небольшая книга, чтение которой займет буквально один вечер, будет интересна, а вопросы, которые она поднимает, останутся с вами надолго.

«Смотрим на чужие страдания» не учит, как правильно чувствовать. Она помогает заметить, где именно мы «отключаем» мысли и начинаем чувствовать. И это, пожалуй, самое ценное.

«Смотрим на чужие страдания» - не комфортное чтение, но при этом его хочется продолжать — чтобы разобраться, почему одни кадры не отпускают, а другие мы пролистываем, и что это говорит о нас. В общем, если в 2026-м вы ищете книгу, которая не отворачивается от сложного и заставляет увидеть больше, у Зонтаг для вас есть разговор, от которого трудно уклониться. Он сложный, но такой важный.