Театр

Если бы у меня осталось чувство юмора, я бы смеялась до упаду, – всхлипнула Джулия. – Ничего смешнее я не видела

Джулия сама хотела это услышать от него, но боль, которую причинило ей это короткое слово, была ужасна.

Ты облегчила мне возможность стать подлецом.

Глядя на неё четверть часа спустя, такую спокойную и весёлую, лишь немного раскрасневшуюся, никто бы не догадался, что совсем недавно она так горько плакала.

– Я не понимаю. Я две ночи пролежала без сна, всё думала, в чем дело. Я боялась, что сойду с ума. Я пыталась понять. И не могу. Не могу. («В какой пьесе я это говорила?»)

Джулия с большой естественностью изображала примадонну, которая ничего из себя не строит

Быть может, это было её лучшее представление, Джулия играла для Тома, и только для него.

"I`m so glad when I look back to think that we have nothing to reproach ourselves with. The bitterness of life is not death, the bitterness of life is that love dies. If we`d been lovers you`d have grown tired of me long ago, and what should we have now to look back on but regret for our own weakness?"

--...Не представляю, куда катится Англия. Британская империя, ха!
Последние слова были произнесены с таким презрением, которое могло бы испепелить весь кабинет министров.

- Когда вы сейчас, как вихрь, ворвались в комнату... я подумала, что вы помолодели на двадцать лет.

• Ах, оставьте эти разговоры для мистера Госселина... я чувствую себя как годовалый младенец.

It was always best to tell as much of the truth as you could.

a fellow wants a room where he can get away by himself and smoke his pipe

"... Все люди – наше сырьё. Мы вносим смысл в их существование. Мы берем их глупые мелкие чувства и преобразуем их в произведения искусства, мы создаем из них красоту, их жизненное назначение – быть зрителями, которые нужны нам для самовыражения. Они инструменты, на которых мы играем, а для чего нужен инструмент, если на нём некому играть?»

Людям не нужен резон, чтобы делать то, что они хотят. Им нужно оправдание.

Она знала, что не может позволить себе ему докучать. Знала, что не должна быть ему в тягость, что он никогда не должен чувствовать, будто обязан чем-то поступаться ради нее. Майкл мог оставить ее ради игры в гольф или завтрака со случайным знакомым - она никогда не показывала ему даже намеком, что ей это неприятно. И, подозревая, что ее сценический успех усиливает его чувство, Джулия трудилась как каторжная, чтобы хорошо играть.

«Сыграть чувства можно после того, как преодолеешь их.»

«С ней никогда этого не бывало, но на этот раз Джулия не смогла найти выхода из положения. Она столкнулась с чем-то, чего она не знала, чем-то таинственным и пугающим. Может, это и есть правда?»