Все полезно, что в рот империи полезло
В меру интересный и познавательный сборник, статьи в котором несколько свободно объединены плохо определяемой идеей "империи" и "имперскости". Подзаголовок немного лукавит: статьи расположены в грубо хронологическом порядке, и поэтому те, что стоят в начале книги, выходят за временные рамки "эпохи Ленина и Сталина", включая в себя и позднеимперский период.
Довольно большая начальная статья американского историка армянского происхождения Роналда Суни воплощает в себе концепцию сборника: он разбирается в том, что такое империя и с чем ее едят - приходя к выводу, что это не особенное государственное устройство с определенным набором характеристик, но скорее восприятие государства своими жителями и соседями; после этого он переходит к становлению в России империи и национализма, особенно подчеркивая, что создать внятный образ нации во времена империи у России так и не получилось.
Как мне кажется, многие статьи идут в кильватере книги Терри Мартина Affirmative Action Empire , хорошо известной на Западе еще с 96 года, когда она была только докторской диссертацией (часть ее опубликована и в этом сборнике, выполняя роль то ли ледокола, то ли мамы-утки). На нее, например, ссылаются и Питер Блитстейн (эссе о том, как при Сталине внедряли обязательный русский язык в нерусских школах), и Мэтт Пейн (его статья касается коренизации, в которой он видит противоречия между попыткой с помощью Турксиба создать казахский пролетариат и проводимыми силой коллективизацией и политикой переселения). Впрочем, те же Джошуа Сэнборн и Питер Холквист используют общую тему издания для того, чтобы сесть на своего конька: Сэнборн пишет о мобилизации (о том, как советская власть пыталась решить дилемму между необходимостью мобилизации населения и страхом, что эта мобилизация приведет к краху режима), а Холквист - о статистике (о ее возникновениии и влиянии на популяционную политику и социальный инжиниринг в царской и советской России).
Адиб Халид сосоредоточился на изменениях, вызванных революцией в Средней Азии, и союзе большевиков с джадидами. Даниэль Шаффер размышляет, почему и как большевики решили создать автономный Башкортостан, поставив в руководстве бывших белогвардейцев и к чему это привело. Дуглас Нортроп изучает, как национальное строительство в советском Узбекистане вошло в клинч с борьбой против женского угнетения и культурной отсталости. Наконец, Дэвид Бранденбергер демонстрирует, как во время войны в яростных дискуссиях менялся дискурс рассказывания истории - от классово-ориентированного марксизма до национально-ориентированного популизма.
Впечатление от сборника в целом положительное, хотя иногда создавалось ощущение, что западные историки не всегда отдают себе отчет в том, кто такие большевики. Некоторые авторы пытаются рассматривать их действия, как будто это обычные западные режимы со стандартной логикой. Нортроп считает, что советская политика освобождения женщин в Средней Азии была провальной - она ведь вызвала сопротивление, не учитывая, что почти все большевистские политики вызывали сопротивление, и это ничего не меняло: советский режим хотел полностью переделать людей, и за ценой не стоял. Пэйн видит нестыковку между коренизацией и коллективизацией, хотя никакого противоречия там нет: не хочешь идти в колхоз - либо в лагерь, либо на завод. Для большевиков что пнем по сове, что совой об пень - учение Ленина всесильно, потому что верно.
Как я уже сказал, общая тема сборника довольно слабо очерченная, но в общем-то все статьи имеют понятное отношение друг к другу, и вполне можно выбрать, что читать дальше или глубже. В это-то и ценность - подобные издания позволяют ознакомиться с темами и вопросами, которые в полном формате возможно и не заинтересуют, и дают шанс быстро узнать что-то новое и, бывает, неожиданное.
18 понравилось
