Зачем смотреть на животных?

Джон Бёрджер — художник и критик, специализирующийся на живописи и умении в общем видеть частности. В чём-то большой идеалист, в чём-то резкий оппонент, он оставил весомый след не только в области искусствоведения, но также и в философии. Именно к философскому трактату можно отнести сборник его эссе «Зачем смотреть на животных?»: речь в нём идёт не о статичных картинах, а о постоянно меняющемся мире животных и ещё шире — мире природы.

Животное протягивает своему владельцу зеркало, в котором отражается часть, нигде более не отражающаяся.

Книгу открывает описание того, как мыши, которых человек выпускал в поле, по-разному реагировали на нежданно-негаданно обретённую свободу. У каждой была своя реакция, своё действие и выражение счастья: уникальное. Постепенно автор переходит к истории овеществления животных, их обожествления и развенчания. Он анализирует, сколь много они нам дали и сколь многого мы оказались лишены, низведя их до уровня продукта. При этом Бёрджер не жалеет их, нет, в его текстах нет места жалости - он отстранённо анализирует стадии деградации человечества, которые неожиданно ярко проступают на фоне животного мира.

«Итак, спокойной ночи, милый читатель. Отправляйся домой, как следует запри свою клетку. Желаем тебе крепкого сна и приятных сновидений. До завтра».

У этих текстовых зарисовок-размышлений нет ярко выраженной темы. Они в какой-то степени напоминают обрывки мыслей, недосказанных слов и сиюминутных прозрений. По сути, вся эта книга строится не на жёстко прописанных императивах, а на мимолётных ощущениях, бездоказательных с точки зрения фактологии, но тем не менее оставляющих свой след на культуре, привычках и образе жизни. Эта его позёмка мыслей, постоянно меняющая движения и направление, трудноуловима и практически не поддаётся контролю. В этом книга походит на текстовый вариант картин импрессионистов, когда пара секунд и ты уже не уверен в достоверности отражения.

Фильм "Земляне" 2005 года - смотреть всем.

Я уже писал когда-то о своем неоднозначном отношении к издательству Ad Marginem. Книжка Бёрджера относится примерно к той же категории, к которой относится "Искусство прокрастинации" - это книга, которая, как по мне, могла бы распространяться исключительно в электронном формате по гораздо низкой цене, но об этом распыляться не хочется, тем более, что "Зачем смотреть на животных?" содержательно гораздо богаче, чем сборник эссе Джона Перри.

И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо. Быт. 1:25

Заглавное эссе из сборника - наиболее горькое, наиболее объемное и наиболее заслуживающее внимания. История взаимоотношения человека и животных с тех времен, когда агнец вместе со львом отдыхали под чутким просмотром первородного человека, незатронутого еще первородным грехом, до сегодняшних дней, когда львы оказываются объектом наблюдения (в вольерах ли, в объективах ли, в прицеле винтовки - не столь важно), а агнцы - объектом потребления, пройдя через множество вариантов взаимодействия, от создания звероподобных идолов до зооморфизма басен и аллегорий, от наскальной живописи до продукции студии "Дисней", оказывается историей обособления человека и обреченности его на абсолютное одиночество.

Разве лев - царь зверей? Человек - царь зверей. Вот он выйдет с утра из квартиры своей, он посмотрит кругом, улыбнется... Целый мир перед ним содрогнется. Б. Окуджава

Вопрос не только и не столько в том, зачем смотреть на животных, а в том, как на них смотреть. "Человекообразный театр" зоопарка или взаимонаправленные друг на друга взгляды полудиких существ - Мцыри и снежного барса - взаимоотношение между человеком и животным определяет в том числе и взаимоотношения между людьми, и связь человека с миром вообще. Обладание домашними животными, полностью подчиненными человеком и "подстроенными" под него - как аналогия эксплуатации человека человеком. Зооморфизм и гротескные аллегорические образы басенных героев - как склонность делиться на группы и навешивать ярлыки. Лев, орел, барсук, змея - четыре факультета Хогвартса как четыре психотипа. Подели людей на условных "Быков" и "Медведей" - и они, несмотря на всю условность этого разделения, как в стэнфордском тюремном эксперименте, примут свои роли за объективную реальность.

Прощайте скалы полевые, я вас часами наблюдал. Прощайте бабочки живые, я с вами вместе голодал. Прощайте камни, прощайте тучи, я вас любил и я вас мучил. А. Введенский

Исчезновение животных, попадающих либо в семью, либо в театр - прекрасный образ. Образ того, как со временем у человека становится все меньше и меньше мира, с которым он напрямую соприкасается. Мы не видим животных, мы видим лишь наши представления о них. То же самое происходит с вещным миром в принципе - мы все более и более отдаляемся от него, он превращается в метафоры и символы, которыми мы пользуемся в речи и творчестве. И кто ближе к природе по-настоящему: романтики-пантеисты склада Уолта Уитмена или древние, не имевшие возможности помыслить, как могут выглядеть неведомые им виды (киты) или даже люди, живущие на дальних берегах? Всесторонне изучив природу, мы отдалились от нее.

Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел [их] к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей. Быт. 2:19

Дописав последнее предложение этого бессвязного и не слишком-то содержательного отзыва, вспомнил о том, что еще один сборник Бёрджера - о фотографии - я когда-то давно читал. Плохо помню, о чем там было, но помню, что суть многих эссе тоже сводилась к взаимодействию между субъектом и объектом наблюдения. В этом сборнике есть важная вещь, касающаяся этих взаимоотношений - когда животные оказались только и исключительно объектом наблюдения, человек, впервые ощутивший свое одиночество после появления эволюционной теории, ощутил, что это его одиночество в мире абсолютно и непреодолимо.

Сборник эссе английского писателя и лауреата Букеровской премии Джона Бёрджера с размышлениями о месте животных в жизни и сознании человека, о трансформации этого места в исторической перспективе.

Опираясь на личные наблюдения и философские обобщения, писатель анализирует взаимосвязь человека и животного от первобытной эпохи до современности, отмечая утрату непосредственной связи и замену ее зачастую искаженными представлениями.

Образы животных всегда были неотъемлемой частью человеческого воображения, первыми символами, использованными для осмысления мира. Человек зависел от животных, дававших ему еду, работу, транспорт, одежду. Но, по мнению Бёрджера, из-за промышленной революции все традиционные связи между человеком и природой были разрушены.

Животные стали доступны только как кастрированные домашние животные, как коммерческое распространение образов животных и как символы колониальной власти в зоопарках. Животные в клетках стали живым памятником своему исчезновению из культуры.

«С каждым годом уходит все больше животных. Остаются лишь домашние, да туши, а туши, живые или мертвые, с рождения неотвратимо и незаметно превращаются в мясо».

Кроме этого, в этом сборнике говорится об «обществе потребления» как порождении буржуазной культуры ХІХ века, о времени и пространстве, существующих на уровне восприятия и ощущения, и о философе Эрнсте Фишере и его последнем дне жизни. Когда «животное, которое в нем было столь сильно, уже отправилось искать уединенное место, чтобы там умереть».

Я продолжаю испытывать особый трепет к текстам Бёрджера, к глубоким размышлениям о жизни и её повседневных картинках. Возможно, это рождается из потребности ощущения важности момента, «взгляда между кадрами», когда мы способны увидеть мир под другим углом, увидеть то, что обычно скрыто от глаз. Эти моменты мимолетны, но позволяют прикоснуться к чему-то более глубокому и истинному. А эти тексты заставляют задуматься о связи с природой и о том, что её можно обрести заново через переживание красоты: «эстетический момент дает надежду».