Sõpruskonna saladused

... послушай меня: жизнь коротка, но широка. И это пройдет.

Моя жизнь была корзинкой, и я ее уронила.

Церковь ошибается. Отчаяние не худший из смертных грехов. Зависть — вот что страшнее всего.

Нет извинения неряшливому пловцу. Всё равно что неряшливому едоку.

И можно ли вернуть улыбку беззаботного детства или это как девственность: потеряешь раз и больше не вернёшь?

Дул ветер, моросил мелкий дождь, но я жаждала урагана. Я женщина, любящая ураганы. Они сразу поднимают настроение.

Пресвятая, преисполненная всех добродетелей мать, терпеливая и великодушная, дай мне силы выстоять против врагов. Пошли мне прикосновение, сигарету, объятия, поцелуй. Помоги не увянуть и не умереть.

Беда в том, что Шеп Уокер никогда не мог понять жену. Для него она была как чужая страна, для посещения которой необходим заграничный паспорт.

Есть правда историческая и правда людских воспоминаний.

Жизнь коротка, но широка.

Одному Господу известно, как нужно любить, дурочка. Все остальные - просто хорошие актеры.

"Если кто-то увидит меня, сразу скажет: "Что же, наконец свершилось. У Виви Эббот Уокер поехала крыша". Только они не знают, что эта самая крыша поехала много лет назад, а я все еще живу. Вернее, как бы живу."

- Брось, Ниси, - отмахнулась Тинси. - Ты не в церкви, так что нечего проповедовать. Сама знаешь, все мы в душе по-прежнему примерные католички.

• Я просто считаю, что обращаться к Господу всемогущему "Старый пердун" - немного кощунственно, вот и все, - подчеркнула Ниси.

Дело не в том, чтобы узнать другого человека или научиться его любить. Вопрос, в сущности, очень прост: насколько нежными мы способны быть? И насколько гостеприимными, чтобы принимать себя и других в свои сердца?

Прощение — вот имя любви, распространенной среди людей, которые плохо умеют любить. Суровая правда заключается в том, что все мы плохо умеем любить. Нам требуется прощать и получать прощение непрерывно — каждый день, каждый час. В этом и заключается великий труд любви среди содружества слабых, из которых состоит семья людская.
Генри Ноуин

... любовь, которую мы лелеем больше всего на свете, неизбежно доставляет нам больше всего боли. Потому что любить - все равно что вправлять бесчисленные переломы искалеченного тела.

По-прежнему сжимая подушку Дилии, Виви принюхалась. Ей показалось, что она различает аромат апельсинов, еловых игл и креветок, кипящих в большом железном котле. Показалось, что пахнет октябрем в Луизиане во время сбора хлопка в прохладные пятничные ночи. Показалось, что пахнет жизнью.

Она частенько признавалась, что способна ощущать сон на вкус, и он такой же восхитительный, как варенье на свежем французском батоне.