Кантос

Американский поэт Эзра Паунд - пожалуй, ярчайший пример трагедии модернистской эпохи, когда человек доэкспериментировался в сопряжении искусства и жизни до сумасшествия и пособничества в преступлениях против человечности, мощно начал преобразование литературы в нечто Новое, но не выдержал взятого веса, сломался, упал лицом в грязь да так и остался лежать.

“Кантос” задумывался Паундом как серия песен, собирающихся в единую мега-поэму о человечестве, еще в 30-летнем возрасте, когда он был известным передовым поэтом, помогающим другим гениям с доведением до ума и продвижением нетленок (“Улисс” Джойса, “Бесплодная земля” Элиота). Идея была впечатляющая: взять из гомеровской “Одиссеи” эпизод спуска Одиссея в Аид за советом Тиресия, смешать с сюжеткой “Ада” Данте и наложить эту красоту на всемирную историю, показав, что в ее движении по спирали было пребыванием в адской тьме, а что помогало людям подняться к свету - ну и написать все самым современным поэтическим методом, свободным монтажом ассоциаций со вставками цитат из книг и прозаических фрагментов, многоязычием и поэтизацией сухих официальных документов. То есть совокупность песен должна была стать поэтическим аналогом Романа-Всё, как “На помине Финнеганов” Джойса и “Радуга тяготения” Пинчона - вмещающим в себя весь мир художественным текстом - и если бы Паунд не отвлекался и уложился, скажем, в 10 лет, “Кантос” стал бы первой такой книгой.

Форма “Кантос”

За 10 лет поэт написал лишь первые 16 песен, и, на мой взгляд, за счет гармонии замысла и реализации их достаточно, чтобы оценить “Кантос” по достоинству. За вступительной песней I, буквально пересказывающей сцену из “Одиссеи”, следует 12 песен как-бы-ответа Тиресия Одиссею, в котором (поскольку Тиресий - провидец и ему открыта вся История) в режиме очень мелкой нарезки перемешаны события самых разных стран и эпох, а в XIV-XVI песнях Паунд спускается уже в дантовский Ад, где обретаются ненавистные ему человеческие характеры и социальные институты. В этих песнях содержится все, что болело у автора по темам сосуществования культуры и хозяйства, борьбы достоинства и мерзости в обществе, циклам взлетов и падений человеческой цивилизации - а также изображены важные для него хронотопы: Древняя Греция, Италия эпохи Ренессанса и Китай конфуцианских времен в противопоставление ужасающей современности.

Песни II-XIII - это действительно очень сложное чтение, в котором нет ориентиров. Вот цитата непонятно откуда, вот строка на итальянском языке, вот пара строк о какой-то видимо исторической личности, дальше три строки о ком-то другом, фраза оборвана, следующая фраза, будто бы не связанная с предыдущей, оборвана тоже, и что со всей этой мешаниной делать читателю, решительно непонятно. Встречаются более или менее цельные эпизоды - рассказ о кондотьере Сиджизмондо Пандольфо Малатеста и китайская сцена, но, во-первых, неясно, как они связаны с остальным пространственно-временным салатом и зачем именно им уделено больше места; во-вторых, они тоже нафаршированы посторонними вставками. При этом текст не назовешь закрытым - он собран из уже существующих художественных и документальных текстов, повествует о персонажах других книг и реально существовавших людях; следовательно, если знать всё, что знал автор из открытых источников, взаимосвязи между строками станут очевидными.

Смыслы "Кантос"

Моя позиция такова, что не нужно выкапывать корни каждого стиха в “Кантос” для чтения (восприятия+понимания) поэмы. Само ее устройство на это указывает: монтаж в песнях максимально свободный, длина связных последовательностей слов произвольная, автор волен составлять стихи из чего угодно - следовательно, и читатель свободен играть в эту нелинейную песочницу по своему усмотрению. Поэтому я применял к культурно-историческому салату Паунда метод мотивного чтения: раз явных связей между кусками нет, ищем в них повторяющиеся элементы и выявленный набор мотивов подвергаем пониманию.

Мотивы в “Кантос” очень ясные: культура - хорошо; власти хороши, когда тратятся на культуру и благотворительность, и плохи, когда забирают у людей деньги и жизни; история циклична, благодетели сменяются тиранами и наоборот. Благодаря этой ясности книга читалась просто в лет, несмотря на сложность на уровне отдельных строк - но и интриговала: что же будет в следующих песнях, если в первых 16 финансовые пороки осуждены, а финансовые добродетели воспеты?

Круговращение “Кантос”

А в следующих песнях будет примерно то же самое, но с добавлением в салат все большего числа исторических личностей, времен и стран, цитат из художественных книг и документов. Песни XVII-XXX так же хороши, как первые 16, но дальше с Паундом что-то случается, он как бы перестает себя сдерживать и начинает все больше орать на бумагу, сосредотачиваясь на частностях и постоянно возвращаясь к навязчивым мыслям. Если продолжать исследовать каждую строчку, возможно, это не так заметно, но мотивное чтение показывает, что автору больше нечего сказать, кроме “любите вашу мать - культуру” и “богачи, отдайте деньги народу”, но прекратить твердить одно и то же он почему-то не может. В песнях после XXX читатель в подробностях узнает: какие китайские правители и президенты США (по мнению Эзры Паунда) хорошие и плохие; какая это адская штука - коммерческие банки, как они душат людей процентными ставками; как преступно налогообложение и вообще все это накопление средств - служение мерзкой Узуре, тогда как надо деньги в культуру и население вкладывать и т. д. Идея “история повторяется” вырождается в “Паунд повторяется”.

Что автор сломался и нужен новый, становится ясно на песнях LII-LXI, где поэт вдруг начинает пересказывать учебник истории Китая - подробно, останавливаясь на каждом правителе, иллюстрирующим или мысль “снизил налоги - народ зажил счастливо, страна процветала”, или мысль “повысил налоги - народ обнищал, страна в руинах”. Нарезка после XXX крупнеет, Паунд монтирует большие куски из писем американских президентов и выписок из налогового законодательства, и поэма превращается в совсем уже монотонный бубнеж “налоги и ставки по кредитам - это очень плохо”. На пересказе китайской истории наконец-то встает вопрос: зачем вообще продолжать “Кантос”, если ничего нового автор говорить не собирается? Почему бы не объявить те же китайские песни и песни про Джона Адамса отдельными произведениями? Есть ли вообще у “Кантос” конец, или Паунд сует в них все, что пишет про жадных капиталистов и щедрых меценатов?

Вышло так, что я, большой любитель чисел, заметил недостачу в русском издании: за последней адамсовской песней LXXI идет первая песня LXXIV Пизанского цикла, то есть отсутствуют песни LXXII и LXXIII. Я пошел гуглить, в чем дело, и тут-то все и понял.

Фашизм “Кантос”

Во-первых, 72-73 песни были исключены из русского издания (и не включались в американские издания “Кантос” до 1987 года) из-за того, что в них оправдывается итальянский фашизм, а у нас это нарушение законодательства. Во-вторых, Эзра Паунд оказался убежденным сторонником итальянского фашизма и антисемитом, так что горячая страсть ко всему итальянскому в “Кантос” заиграла новыми красками. Оказалось, что Паунд в 1924-м переехал в Италию, которую до того любил на расстоянии, и почувствовал себя в лучшем из миров - в идеальном государстве с идеальным государем во главе. В Италии в это время как раз началось правление ровесника Паунда, лидера фашистской партии, военного преступника и преступника против человечности Бенито Муссолини, и так американский поэт Эзра Паунд стал одним из самых убежденных сторонников и пособников фашизма. В годы Второй мировой войны он вел радиопередачи, в которых призывал США поддержать нацистский Третий Рейх, пропагандировал антисемитизм и фашизм, ратовал за оккупацию СССР немецкими войсками.

После свержения Муссолини Паунд последовал за дуче в Республику Сало и в конце концов был арестован и посажен в военную тюрьму в Пизе (где написаны песни LXXIV–LXXXIV о том, как поэт сидит в тюрьме и смотрит в свободное небо Италии). В заключении он не одумался, а сошел с ума и был признан недееспособным по результатам суда за пропаганду фашизма уже после того, как его депортировали из Италии в США. Безумие позволило Паунду добиться двух несовместимых целей: уйти от уголовной ответственности за пособничество фашизму и продолжить поддерживать фашистскую людоедскую идеологию. К моменту помещения в психбольницу в Вашингтоне поэту было 63 года, поэтому многочисленные литературные друзья, тоже уже пожилые и помнившие его молодым энергичным гением, стали настаивать, что Паунд - безобидный поехавший дед и глубоко несчастный человек, ставший жертвой обстоятельств (и не слушайте, что он там бормочет про евреев, это следствие душевной болезни) и что надо отделять автора от произведения, то есть оценивать и награждать “Кантос”, как если бы нераскаянный фашизм поэта не имел никакого значения.

В “Пизанских песнях”, видимо, из-за нехватки справочных материалов в тюрьме, становится значительно больше поэзии, чем в предыдущих 40 песнях, сочиненных с благословения Муссолини, и пропорционально больше вменяемости. Автор как бы приходит в себя после 15 лет фашистского угара, в котором были написаны все более странные песни XXXI-LXXIII, и в переживании экзистенциальной трагедии - его лучший из миров аннигилирован американскими войсками - размышляет об итогах жизни. Это второй достойный участок “Кантос” после первых 30 песен, если не обращать внимание, что в них выражена тоска идейного фашиста по утраченному фашистскому прошлому. Я так не могу, поэтому после гуглежа остаток “Кантос” читал как памятник человеческому идиотизму и слепоте. Паунд до конца жизни остался верен фашизму, и это было не какое-то там заблуждение далекого от политики художника, а обдуманная и сознательно отстаиваемая позиция. Поскольку писал он не про цветочки-поцелуйчики, а про политику и госуправление, фашизм автора никак за скобки текста не вынести, не закрыть глаза на то, что в пафосе “какую страну потеряли” песен LXXIV–LXXXIV под “страной” подразумевается фашистская Италия.

Безумие “Кантос”

Последние 20 песен, написанные уже в психбольнице официальным сумасшедшим, просто не имеют значения. Паунд там продолжает ходить все теми же кругами по хорошим китайцам, плохим американцам и ангельским итальянцам, порой не стесняясь восхищаться Муссолини. Здесь нарезка наиболее мелкая, но она не стоит исследования как продукт дважды гнилого - фашистского и безумного - разума. Я не удивлен, что поэма не была закончена, ведь ее буквально некому и нечем было заканчивать после того, как признанного неизлечимо сумасшедшим 73-летнего старика отпустили доживать остаток дней в возлюбленную Италию. Воистину, история “Кантос” - это пример того, что художнику иногда лучше умереть вовремя.

Возможно, стоило бы разделить корпус песен на три части: канонический, уважаемый “Кантос” в песнях I-XXX, “Анти-Кантос” с нарастанием фашизма в песнях XXXI-LXXIII и “Пост-Кантос” безумца в песнях LXXIV-CIX и разрозненных набросках. При этом канонический “Кантос” - не что-то из ряда вон выходящее, бессмертное-шедевральное, мастридное или элитарно мастридное. Это нормальная модернистская поэзия с гигантоманским замыслом, продвинутым творческим инструментарием и толковой реализацией, но не сообщающая ничего особенного ни о мире, ни о человеке, ни об искусстве. Зацикленность автора на деньгах до смешного нелепая, представления о политике, экономике и в целом жизни государств колеблются от банальных до ошибочных и даже преступных - и это во вменяемых песнях!

Можно было бы пожать плечами и пройти мимо, не вздумай Эзра Паунд продолжить “Кантос” фашистскими сочинениями. Вот “Анти-Кантос” и “Пост-Кантос” по-настоящему выходят из ряда вон как самое глубокое дно, до которого может пасть поэт, забывший в попытке объять мир об адекватности. Не все модернистские эксперименты были обязаны закончиться успехом, но “Кантос” поставил исторический рекорд по постыдности.

В целом, остались от Кантос МАКСИМАЛЬНО своеобразные и неоднозначные впечатления.

Идея, конечно, у Паунда, максимально амбициозная. Серия из стихов/песен, который в совокупности складываются в эпическую поэму, вбирающую в себя историю человечества, написанную посредством актуальных и передовых модернистксих приёмов на тот момент - монтажное построение текста из документов/записок/писем разных эпох и прочего материала по типу мифов или поэтических эпосов ( Одиссея и Ад Данте в частности ). И сверху всё обрамлено размышлениями и идеями паунда о цикличности/периодичности человеческой истории: когда государства функционировали лучше или хуже, когда были условные тёмные или светлые времена, и что им способствовало. Получается своеобразный эпос или миф о человечестве как таковом посредством текста, как я это понимаю/вижу со своей обывательской позицией.

И к сожалению, Паунд с реализацией такого амбициозного замысла практически не справляется. Первые 30 песен - это хорошо. Непростое чтение на уровне языка и необычная форма построения стиха ( я лично с верлибром сталкиваюсь впервые ) с минимумом каких то опорных точек в плане сюжетной конструкции, поначалу интригуют. Цитаты, строки на других непереведённых языках, упоминания исторических личностей и всё это в нарезке на нескольких строках без явной связи между собой. Периодически проскальзывают более целостные эпизоды из итальянской, китайской или американской истории, но их не так много поначалу.

Возникает естественное желание разобраться, что откуда и зачем, но смысла в этом, как выяснится впоследствии, не особо много. Во-первых, потому что самим автором задумано своего рода мотивное чтение и образное восприятие текста ( со слов переводчика ) , во-вторых, чтение комментариев после и уже приобретённое знание о том, что и откуда взято не меняет и не углубляет каким- либо образом восприятие прочитанного, и на итоговое впечатление никак не влияет в положительном смысле.

А в третьих, даже если уж совсем ничего не знать и не понимать ( я например Одиссею не читал, хоть и знаю о чём она, а потому как то начало мимо меня прошло, прежде чем до меня допёрло, что это такое ), то идея и и повторяющиеся мотивы тут лежат на поверхности, а именно - " деньги - это опасно ", "чтобы людям в государстве было хорошо, правитель/правительство должно ПОНИЗИТЬ НОЛОГИ И КРЕДИТЫ", " надо вкладываться в культуру и людей, и людей культуры, ибо иначе будет упадок государства, общества и как итог - война ", ну и самая натуральная ИГРУШКА ДЬЯВОЛА - узура, то бишь ростовщичество; это в системе ценностей Паунда самая ужасная вещь в мире, что когда-либо была есть и будет, и бороться с ней нужно ежедневно, ежечасно, ежеминутно, ежесекундно, а иначе КОНЕЦ. В целом, в силу небольшого размера ( 140 страниц примерно ) и грамотно баланса всех составляющих, читаются первые 30 песен влёт на одном дыхании, и максимально живым интересом. Если оценивать как отдельное произведение, то это не что то прямо невероятное и крышесносящее ( где то относительно рядом выйдет " Бесплодная земля " Эллиота и " Улисс " Джойса, в представлении не нуждающиеся, и которые Паунд редактировал и всячески покровительствовал их выходу в печать ), но вещь однозначно хорошая и стоящая внимания.

А дальше, мягко говоря, начинаются проблемы. А если начистоту, то кошмар. После 30 песни нарезка из писем американских президентов растёт в геометрической прогрессии, коммерческие банки Италии эпохи Ренессанса и Голландии начинают поливаться всё более обильными струями поноса, финансовые пороки и культурные добродетели начинают порицаться и восхваляться ещё чаще, поэзия даже в максимально условном виде вообще пропадает, а когда появляются китайские иероглифы и начинается пересказ чёрт знает скольких периодов правления китайских императоров от эпохи раньше троецарствия до Нерчинского договора 1689 года с всё такой же цикличностью истории, где один правитель хороший, а другой плохой, и всё это занимает 350 страниц, то возникает вопрос - скажет ли Паунд как автор что то помимо вышеупомянутого? К сожалению, нет.

Тут надо сделать небольшую ремарку биографическую. Кантос писались примерно отдельными блоками 47 лет - с 1915 по 1962. С 1925 он будет жить в Италии, где будет всячески восхвалять Муссолини, котировать фашизм, выступать с пропагандистскими передачами по радио, где будет призывать Сша не воевать против Третьего Рейха, а поддержать борьбу против СССР. И всё это, буду уроженцем и гражданином Сша. А после свержения Муссолини отправится за ним на север Италии в Республику Сало, контролируемую немцами, где в 45 году его задержат американские солдаты и где до 48 года он будет в заключении в тюремном лагере в Пизе. Часть песен из середины Кантос написана с одобрения Муссолини, а 72 и 73 песни вообще написаны по итальянски, фашизм и Муссолини в частности в них так или иначе восхваляются, пусть и опять таки мотивными образными методами. В русском издании их нету в силу закона 2014 года о пропаганде фашизма.

После 350 страниц угара Паунда попустит в силу тюремного заключения и отсутствия доступа ко всем на свете документам об американских президентах, китайских правителях и прочих итальянских и голландских банкирах. Потому что следующие 106 страниц по факту второй и последний хороший блок Кантос после первых 30 песен. Ведь если там их писал молодой 30-летний мужчина, то здесь уже 60 летний старик подводит своими экзистенциальными размышлениями итог своей жизни на тот момент. Тут возвращается поэзия, появляется лиричность и эмоциональность, а шизоборьбы с налогами и узурой либо нету, либо вообще по минимуму. Дело по факту портит лишь контекст - Паунд плачет по разрушенной в его сознании идеальной и справедливой фашистской империи Муссолини, что как бы вообще мега плохо и осуждаемо.

Оставшиеся 200 страниц после Пизанских кантос вообще можно было даже оставить без какого то либо внимания и упоминания. Ибо писались они в США, в дурке, куда Паунда определили после суда, где его адвокат и друзья литераторы построили защиту вокруг Паунда на том факте, что он душевно больной, не понимал что творит и кого поддерживает. Это прокатило, и следующие 10 лет он провёл в относительно комфортных условиях с доступом к посещениям его друзей, а соответственно книг, документов, записок и всего того, что похоронило Кантос как произведение. Упоминания достойно разве лишь то, что тут впервые упоминается книга Ши-цзин, которая, по мнению Паунда, невероятное сосредоточение мудрости и вообще готовый туториал по управлению государством. А так же именно в последнем блоке Кантос находится то самое стихотворение, которое Пазолини будет цитировать в своём последнем фильме. А так, это просто очередное хождение по кругу и пережёвывание набивших оскомину вхлам тезисов и постулатов. Сразу видно, что никак за 10 лет человек свой жизненный путь не отрефлексировал от слова СОВСЕМ и по новому как то на себя даже не попытался взглянуть.

В этом и есть основная проблема Кантос для меня - Паунду нечего глобально предложить и сказать. Он обозначает спектр волнующих его проблем, но вместо того, чтобы проговорить их и предложить какое-то решение, он просто раз за разом повторяет их по кругу. От песни к песне. 450 страниц из 694 занимает это хождение по кругу и возникает вопрос - для чего, а главное зачем? Можно конечно в оправдание Паунда сказать, что он носится с идеей социального кредита, которая состоит примерно из того, что он критикует в Кантос и который он даже упоминает. Но во-первых, это никак не меняет тот факт, что большую часть хроно произведения ты читаешь буквально один и тот же набор мыслей, который никак не меняется. Во-вторых, никак он в рамках произведения не развивает идею социального кредита, хотя это напрашивается, раз ты так одержим этой концепцией. А в третьих, ещё при его молодости, социальный кредит признан лженаучным и экономически нецелесообразным/не работающим. Что теоретически должно как то Паунда подстегнуть пуститься в размышления на бумаге, но этого не случилось.

Вообще, его видение итальянского фашизма с условным плугом, трудом в поле и воспеванием культуры с лютым налётом антикапитализма и традиционализма ( чего кстати никогда не было у Муссолини в его видении фашизма, но почему то именно им Паунд восхищался ) должно как то было на бумаге получить развитие, раз ты топил за такую сомнительную дегенеративную идеологию, но и этого нету. Да даже Юлиус Эвола не упоминается, который с Паундом жил в одно время и чьё видение фашизма и его работы были очень схожи с тем как, фашизм видел Паунд.

Итог неоднозначный - по совокупности факторов Кантос в первую очередь представляет собой интерес как литературное явление. И исторический контекст, и литературный период ( модернизм ) того времени вкупе с максимально неоднозначной личностью автора вызывают желание ознакомиться с автором, но как произведение Кантос вывозит очень так себе - когда из 694 страниц вывозят только 250 и это не то чтобы прямо какое то невероятное чтиво, то можно полагать это творческой неудачей. Читать это имеет смысл только из-за какого то сугубо личного интереса или интереса к литературе эпохи модернизма. И то, только если вы всех остальных представителей видных прочитали. Это однозначно не то, ради чего можно отложить все дела мирские и погрузиться в чтение с головой и уж точно не то, ради чего стоит тратить 4.5 тысячи рублей. Издатель видимо поражён проклятьем узуры, потому что издание хорошее, а сопроводительный материал от переводчика максимально исчерпывающий в своей информативности, но ценник видимо выбрали в надежде, чтобы никто к неудавшемуся магнум опусу Паунда не прикасался)0)

Было конечно интересно по совокупности всех факторов, но это был очень личный и максимально субъективный интерес. Такие дела.