Бодров.

Я всегда и везде говорю: я не артист, я не артист, я не артист. А мне: "Не-е-еет, вы артист!"

Моей дочке три года, и когда по телевизору показывали "Брат" и "Брат-2", я боялся, что она задаст какой-нибудь сложный вопрос, на который я не смогу ответить. Она внимательно смотрела, а когда дело дошло до сцены на кладбище, где мы возимся с трупами, она наконец спросила: "Пап, а почему дождик, а ты без шапки?"

Но тогда я понял. что даже если ты прав, то это вовсе не значит, что тебе будут верить. Оказалось, что за правду надо бороться...

Я всё время повторяю: «Бу-бу-бу, надо верить в то, что ты делаешь. Любить то, что ты делаешь. Делать то, что ты любишь». А что? От этого никуда не денешься. Да ведь и нельзя врать, это же сразу видно.

Взять себя за горло я не позволяю никому, в том числе и жизни. Хотя я фаталист. Но фатальна не жизнь, а судьба.

...притягательность в том и состояла, что за его улыбкой, обликом, повадками, манерами всегда чувствовался огромный внутренний мир.

Вот эта ясность его взгляда, его согласие с самим собой и с миром — это действовало как-то успокаивающе. С ним как-то всё доставляло удовольствие.

Главная отличительная черта Данилы Багрова не в том, что он говорит "а че?", а в том, что у него есть чувство собственного достоинства.

Перед камерой - воровка в росписи.
Другая предлагает любовь за сигареты.
Третья - плачет.
Четвертая - плюет в объектив.
Пятая - показывает стриптиз.
Шестая - сумасшедшая.

А седьмая была особенная. Она молчала.