The Alchemist

Еще десять лет назад можно было сделать то, что я делаю сейчас. Счастье еще, что я ждал десять лет, а двадцать.

Не торопись, -сказал он себе. -Как говорил погонщик верблюдов, ешь в час еды, а придет час пути -отправляйся в путь.

Сантьяго, чтобы не отвечать на этот вопрос, чем-то отговорился: уверен был, что она все равно его не поймет.

жизнь у нее скучная и дни неотличимы один от другого.

Сантьяго дотрагивался до них кончиком посоха, окликал каждую по имени — он был уверен, что они отлично понимают все, что он говорит им. И потому он иногда читал им вслух то, что ему особенно нравилось в книжках, или рассказывал, как одинока жизнь пастуха, как мало в ней радостей, или делился с ними новостями, услышанными в городах, по которым ему случалось проходить.

Взял свой посох и стал расталкивать спящих овец. Однако большая их часть проснулась в тот самый миг, когда и он открыл глаза, будто какая-то таинственная связь существовала между ним и овцами, с которыми он уже два года бродил с места на место в поисках воды и корма. «Так привыкли ко мне, что выучили мои привычки», — сказал он про себя. Потом поразмыслил немного и решил, что, может быть, все наоборот: это он научился применяться к овечьему распорядку.

Ему приснился тот же сон, что и на прошлой неделе, и опять он не успел досмотреть его до конца.

Алхимик взял в руки книгу, которую принес кто-то из путников. Книга была без обложки, но имя автора он нашел — Оскар Уайльд — и, перелистывая ее, наткнулся на историю Нарцисса.
Алхимик знал миф о прекрасном юноше, который целыми днями напролет глядел на свое отражение в ручье, любуясь своей красотой. В конце концов, заглядевшись, он упал в воду и захлебнулся. На берегу же вырос цветок, названный в память погибшего.

...он всей душой чувствовал настоятельную необходимость передать... какую-то частицу себя.

Я открыл Свою Стезю и Знаки Бога — истины, которые мой интеллект прежде отказывался принимать из-за их простоты.