Время надежд, время иллюзий. Проблемы истории советского неофициального искусства. 1950–1960 годы: Статьи и материалы

Формальная идеология Лихтенштейна и Уорхола сродни заявкам Пикассо и Ларионова 1907-1910 годов. И те и другие использовали негативные ценности.

Американский поп-арт использовал знаковую систему, рассчитанную на миллионы необходимых и уважаемых ею потребителей.

В СССР был и есть только один уважаемый потребитель — армия, других просто нет, все обезличено, от этой печки и надо танцевать.

Всеобъемлющий культ советского милитаризма включает в себя как составляющие ре- волюционную и партийную тематику. Это милитаристское Эльдорадо я эксплуатировал с удовольствием, граничащим с самоиздевкой, я знал что делал.

Милитаризм внедрен уже в несколько советских поколений, избавиться от него почти невозможно, исключением являлась сравнительно небольшая группа интеллектуалов.

Либерально-официальные писатели старательно подвергают себя самоцензуре еще до того, как их вещи прочтет официальный цензор.

В этих условиях, не находя иного выхода, либеральные протесты все чаще сводятся к самиздату или же документы и произведения публикуются на Западе. Начала выходить самиздатовская «Хроника текущих событий»: первый номер вышел 30 апреля 1968 года, а последний на тот момент № 7 - 30 апреля 1969 года.

В самиздате можно избежать оруэлловского двоемыслия. Но, если власти начнут новую атаку на самиздат, количество литературных перебежчиков возрастет, а слова Е. Замятина вновь станут актуальными: в 1921 году в статье

«Я боюсь, что, если русская литература не перестанет вздрагивать от каждого еретического слова, боюсь, что у русской литературы одно только будущее: ее прошлое».

Один дальний мой родственник, профессор, оказался в Ленинграде, где стал преподавать. И он сказал мне, что у него есть знакомые и он может провести меня в запасник Эрмитажа. Я, конечно, обрадовался. Мы пришли туда, и я спросил, можно ли увидеть Ренуара.

Меня встретили в запаснике две пожилые интеллигентные, типично музейные дамы, которые сказали, что Ренуара,к сожалению, они показать мне не смогут, потому что он на реставрации, но могут показать не менее интересных художников.

«Кого бы вы хотели увидеть? — спросили они. Давайте мы вам покажем Матисса!»

Я сказал: «Конечно». Они показали мне Матисса, но для меня это была просто мазня.
И я в недоумении спросил: «А настоящего, серьезного художника у вас нет?»

Одна из дам грустно на меня посмотрела и спросила: «Скажите мне откровенно, вам искренне это не нравится?» Я ответил: «Да». И тогда она сказала: «Какой вы счастливый человек!» Эта ее фраза врезалась мне на всю жизнь.