Цитаты из книги The Chosen

Куин вытащил грязный подгузник из-под задницы своего сына и начал вытягивать влажные салфетки из подогревателя так, словно собирался сложить парашют, пытаясь при этом сообразить, куда деть этот памперс. Сжечь на заднем дворе?

Наверняка пламя будет зеленого цвета. Черт, по такой логике стоит выключить свет и посмотреть, а не светится ли подгузник в темноте?

Назад к пеленальному столику. Все по новой, расстегнуть пуговицу и замок на миниатюрных штанах, отчего у Куина сводило пальцы. А потом…

— Ох, ничего себе, — выдохнул Куин, повернув голову, чтобы сделать глоток свежего воздуха.

Можно узреть Бога, не покидая планеты. Кто бы мог подумать.

А для уборки потребуется трактор с ковшом и защитный костюм.

Он наклонился, и стало очевидно, что это Рэмп подложил теплый сюрприз. Отстегнув пряжку и достав малыша из кресла, Куин должен был признать, что как мужчина он оценил старания Рэмпа.

Да, его сын не мелочился. Гадить, так по-мужски.

Ладно, так почему он сейчас не напивается в стельку? Впрочем, колыбелька с маленьким заводом по производству говна — все же вариант лучше, чем уклоняться от пуль.

Ведь правда?

Ви посмотрел на парочку молочных наркоманов. Ладно, наверное, процентное соотношение Ути-Пути и Глока было пятьдесят к пятьдесяти.

Куин разбирался в мужчинах. И не потому, что был воином, а его супругом был мужчина.

Да, конечно, до того, как он остепенился с Блэем, он предпочитал трахать человеческих женщин и вампирш. Но, с другой стороны, его сексуальная планка была настолько занижена, что порой подошла бы водопроводная труба или пылесос.

Но никаких овец. #стандарты.

Sometimes kindness and love could be just as difficult as violence to witness. Sometimes, when you were on the outside looking in, watching two in-sync people was a scene from a horror film, the kind of thing that you wanted to look away from, forget about, banish the memory of - especially when you were about to go to bed for the day and facing hours upon hours of being alone in the dark.

– Я люблю тебя, – прошептала Лейла, наконец запрокинув голову для его поцелуев. – Всегда буду любить. – Ты – больше, чем я заслуживаю, и все, о чем я когда-либо мечтал.