Теория каваии

Книга Инухико Ёмота увидела свет ещё в начале десятых годов, на русский переведена только сейчас, и в ней автор достаточно уверенно пророчит постепенную гибель каваии как культурного феномена. Пока что пророчества не сбываются, и няшность-милота продолжает шагать по планете, маскируясь теперь всё искуснее.

С переводом термина, конечно, как всегда сложная петрушка. Слова «милый», «привлекательный», «симпатичный» недостаточно полно описывают это понятие, а неизбежное интернетовское «няшный» только вносит ещё больше путаницы. Ведь если ты на уровне ощущений не понимаешь всех составных частей кавая, то и няшность тоже где-то в далёком семантическом пространстве. Что же в него входит? Изначально: милое, детское, утрированное, небольшого размера. Для всех этих слов и у нас, и у японцев есть отдельные термины. Каваии включает всё сразу и можно без хлеба, а за время своего существования начало расплываться туманами и пониматься совершенно по-разному. В итоге получается, что вот про конкретный предмет или явление можно сказать, что он каваии или нет, а вывести чёткое определение понятия невозможно. Уж слишком близко это к эмоциональной сфере и сфере восприятия, а не к конкретике.

Автор не зарывается в лингвистическую глубь, а идёт вширь и смотрит, как каваии проявляется в совершенно разных вещах. Систематизировать столько явлений наверняка было непросто, тем более, что далеко не всегда скрытые функции каваии легко определить. Это уже давно не просто изображение славного котика с большими детскими глазками. Например, каваии может быть способом удержать девушек в патриархальной узде. Если ты не ведёшь себя соответственно «милым» канонам, то недостаточно женственна, читай: неполноценна, читай: непривлекательна ни для кого, иди отсюда, фу. Или вот каваии — это манипулирование материнским и защитническим инстинктом, ведь в кавайные вещи записывается всё с характерными физиологическими признаками чего-то детского и беззащитного, чего-то, что нужно оберегать. Хорошо расписан каваии, как маркетинговая стратегия. Да где только он не пролезает, большеглазый хитрец.

В книге много глав, которые будут интересны японцам и хорошо знающим их культуру людям, но всё-таки большая часть предназначена для широкого круга читателей. И это хорошо. Миленького затаившегося врага (хоть это и не враг на самом деле, но в руках хитрецов и чайный пакетик может тебя убить) нужно знать в лицо. Добротная большая статьища, размером в целую книжку. Сноски и пояснения в русском издании даются, как и всегда у НЛО, очень к месту. Особенно порадовало примечание к предложению из книги, в котором автор говорит, что на обложке изображён он сам. Примечание заботливо поясняет, что это про оригинальную обложку, а не про русскую. Ну вот, а я-то думала, что это сама милая амёбка написала про себя по доброте душевной.

Почитайте, если хотите увидеть образец добротной журналистско-исследовательской прозы на стыке поп-культуры и разумного-доброго-вечного. И помните, что от каваии до коваи (страшнота) всего пара слогов.

Очень интересно узнавать что-то новое о странах, которые часто мелькают в новостной ленте; или в которые путешествуют родственники / друзья / знакомые; или которые просто привлекают своей необычностью и такой лёгкой загадочностью.

Года два назад у меня была слабенькая мания на многие японские вещи. Одно время мне хотелось читать художественные книги японских авторов. Потом появился интерес к японской культуре, отчего пришлось записаться на онлайн-курс по этой теме (но был заброшен, безбожно и безвозвратно). Дальше подошла поездка на этот самый остров, где были многочисленные прогулки по достопримечательностям и непосредственное знакомство с бытом японцев. Примерно тогда же и была куплена эта самая книга про каваии, так как был интерес, значит был и спрос.

Но со временем все эти события померкли, влечение к японской теме поутихло, а вот книга осталась как напоминание о былых приключениях.

И вот тут настаёт такой момент, когда приходится задуматься: а стоит ли сейчас возвращаться к старой теме, нужно ли выскребать с задних полок то, что было популярно раньше. Думаю, что однозначного ответа нет, но, конечно же, попробовать стоит - почему бы и да, как говорится.

В ходе своего монолога автор говорит (да и переводчик, который в предисловии пересказал всю эту небольшую книгу. Зачем он это сделал?), что в последнее время термин "каваии" всё чаще встречается в современном обществе, причём как среди молодёжи, так и среди взрослого населения, которые, видимо, всё равно подвержено влиянию новых тенденций. В принципе, почему бы не согласиться с автором и не поверить ему на слово, ведь он живёт в данной среде и своими ушами слышит, как употребляют подобные слова.

Естественно тема очень интересна, а лингвисты будут просто в восторге от данной книги, но истина в том, что среднестатистическому человеку будет сложно знакомиться с текстом. То есть получается, что на самом деле этот нон-фикшн (и немного заумный нон-фикшн) будет интересен только тем, кто хоть чуть глубже, чем "мне нравится аниме", привязан (именно привязан) к Японии. Тем же, кому эта страна просто нравится и кто не знает, что там есть определённые префектуры, и не может назвать кроме Юкио Мисима, Кобо Абэ и Ясунари Кавабата ни одного писателя из Японии, то всё, пиши пропало. Читать книгу лучше не стоит.

Вообще довольно полезно открывать то, что будет противостоять лёгкому чтению, так как вдумчивое изучение текста намного лучше, согласитесь? И с помощью этой книги есть возможность узнать предостаточно необычной информации об Японии, только предстоит читать чуть дольше и гуглить чуть больше.

За яркой и милой обложкой скрывается настоящее культурно-историческое исследование феномена каваии, которое направлено в самую глубину общественных процессов, перипетий истории, результатом которых стало явление каваии. Автор также приводит примеры из личного опыта. Вероятно, было забавно встретить известного японского ученого среди толп девочек-подростков или отаку в районе Акихабары.

Думаю, даже люди, никак не связавшие свою жизнь с современной поп-культурой в Японии, имеют представление о слове «каваии» и случаях, когда его принято использовать. Хотя как раз сложности начинаются с его определения, что же есть каваии, которое может быть обращено как к котенку, так к ребенку, девушке, шариковой ручке, беззащитной бабуле? Автор уделяет достаточно внимания лингвистическим исследованиям, обращается к классической японской литературе. Как бы удивительно это не звучало, истоки «каваии» идут еще из всемирно известных «Записок у изголовья» XI века. Так что же есть каваии? Новомодное словечко, которое забудут через пару десятков лет? Или обозначение чего-то неимоверно важного в японской культуре?

В книге вы не найдете восхваления феномена каваии, мне даже показалось, что автор относится к его противникам. Каваии как миф общества потребления, как маска, за которой скрывается гротеск, в конце концов, это рычаг в манипулировании обществом потребления. И сейчас я это пишу, не сводя взгляд с двух гигиенических помад в форме розовой совы и круглой белой кошечки с румяными щечками.

Автор не останавливается лишь на многостраничных рассуждениях о корнях этого слова, но анализирует журналы, посвященные культуре каваии, где прослеживается, как сильно этот феномен может перестраиваться по воле редактора, приманивая ту или иную аудиторию. Не обошли стороной такие столпы как Покемоны, Сейлор Мун, Hello Kitty. Особенно Сейлор Мун – советую поклонникам ознакомиться с этой книгой хотя бы ради разбора по косточкам этого сериала.

Случится ли упадок культуры каваии? Сложно сказать, ведь оно держится на всеобщей ностальгии по детству, по желанию защищать и оберегать того, кто слабее тебя или кажется слабым. И, в конце концов, дельцы современной экономики не допустят такой ситуации. Автор не дает четких ответов, он лишь обозначает проблему, задает тон будущим исследователям и предлагает читателю разобраться, что же так привлекает его в Тоторо (и не только).

Много хорошего, но многого и недостаёт. Ёмота описывает свои социо- и антропологические изыскания, имеющие своей целью найти как можно более точное определение "каваии" (походы по магазинам комиксов в качестве полевого исследования included), а также даёт подробный очерк эстетики каваии, выделяя в ней такие компоненты, как покровительственное влечение к маленькому и незащищенному, ностальгия, "типично японская" тяга к компактности, а также мало кем отмечаемая близость к гротеску. Но японцы, что уж там, на эстетике собаку съели. Чего мне не хватило, так это вскрытия социальной и экономической подоплеки феномена каваии. Почему "взрыв" каваии происходит именно в глобализированном постсовременном мире? В какой степени каваии является средством "приручения" и эксплуатации потребителей, и обладает ли оно, наоборот, субверсивным потенциалом? Какими образом встроены в эстетику каваии отношения доминирования и подчинения? В каких отношениях находятся каваии и гендер, ограничивает ли каваии тех, кто его "практикует" или, напротив, открывает им какие-то новые возможности для самореализации? Может показаться, что это типичный список вопросов для современной условно-левой академии, но в разрезе такой темы, как каваии, они подводят к неожиданным и продуктивным ответам - а Ёмота хотя их и касается, но только как-то очень вскользь, походя. Так что если в ближайшее время я пропаду с радаров, то, скорее всего, я уселась писать фундаментальный труд про кавай. Ня.

Книга практически сразу вызывает то самое душное и безысходное чувство, которое проявляется, когда включаешь зомбоящик и там ведущие как раз собрались рассказать про "комиксы манго" и "мультики анимэ, где у все большие глаза", как психике вредят покемоны и хентай, и показать потных грустных отаку в очереди на КомиКон. И уже сразу понятно, что сейчас всё беспощадно переврут, пробегутся по поверхности, обесценят и дебилизируют в бездны Ада, остается только вопрос, насколько глубоко.

Ну и автор себя не сдерживал, в плане скатывания в этот Ад, причем книга туда катится не цельным валуном, а селевым оползнем мало связанных между собой глав.
От главы про Сейлор Мун - как важного феномена в смысловом поле кавая - у меня бомбануло так, что где-то на Марсе путеводный факел мог бы увидеть один Марк Уотни. Сейлор Мун, пишет автор, это аниме про то, как допубертатные девочки борются против женщин с крупными формами, которыми представлены все враги, против женственности и против месячных, которые символизирует луна, против взрослости, ведь быть взрослой - это некавайно.

И я вот как большой любитель воинов в матросках даже не знаю, откуда начать. А ничего, что боссы первого сезона - это четыре лорда Тёмного Королевства - Нефрайт, Джедайт, Кунсайт и Зойсат - и они все мужики?

А в другом сезоне злодеи - совсем юные брат и сестра Эйл и Анна, грустные эльфики, чья судьба была сломана силами тьмы, отравившей их дерево? Это вот как с нарративом кровавой войны против менструации бьётся?
Чем автор сериал смотрел, вообще, какие женщины с формами, какой бунт против взрослости, отберите у него эти грибы, дайте какие-нибудь другие.

И вся книга так, написана с позиции - "я в этом ничего не рублю и не понимаю, и не хочу понимать, но я именитый дядька профессор и сейчас вам всё поясню". Читается максимально дико, как будто кто-то царапает гвоздем по стеклу.

Яой, понимаете, ему “нереалистичный жанр”, потому что "не отражает свойственное гомосексуалам чувство ущербности и болезненности". Где-то сейчас с облегчением вздохнуло снабжённое тентаклями дерево-мужеед из фентезийных яойных манг Аяно Ямане - дело не в нём! Нереалистичным жанр делает отсутствие у героев чувства ущербности! А вовсе не ангелы, демоны, огромные мечи, блонди, русская мафия и какие-то боевые китайцы, по которым сейчас все с ума сходят.

Итого: читайте, если хочется громко поорать в лесу и полыхнуть задним факелом одному одинокому Марку Уотни, и понаблюдать удивительный номер, как дядька-японец понимает в "мультиках, где у всех большие глаза" ещё меньше, чем гайджины вроде нас с вами.

А кавай… кавай - это наша “милота” просто, чего тут огород-то городить.

На удивление, некоторые абзацы данного опуса вызвали состояние непреходящего кринджа. Стойкое ощущение, что дядечка-автор полез в чужую степь и попытался объяснить все на свой манер, но его подход почему-то здесь ни разу не работает. Может быть, он и умеет хорошо в культурологию, антропологию и прочие гуманитарные науки, но когда дело доходит до практики и попыток объяснить подтекст сегмента аниме/манги - хочется хлопнуть его по рукам. Сидеть бы ему в кабинете и писать диссертации, а не шататься по Акибе, пытаясь найти скрытый смысл в изображениях полуголых девиц с плаката.

Книга показалась крайне длинной, в основном из-за многократной повторяемости (не могу воспринимать это иначе как старательное обмусоливание одной темы с разных углов :с). На мой притязательный вкус - более скромное по объему, краткое и компактное исследование было бы как раз впору заявленной тематике.

Зато неофитом нихонго получено море удовольствия от осознания вроде “я знаю это слово!” / “я знаю этот иероглиф!” и т.д. Было бы в книге побольше лингвистики - за уши было бы не оторвать.

Вообще с книгами настолько узкой направленности я ещё не сталкивалась. И скажу, что эта книга действительно хорошо составлена и полностью отвечает на поставленные вопросы. В первую очередь на вопрос, что же значит это загадочное слово «Каваи». Но книгу я оценила так, потому что я сама в этом виновата. Я оказалась не готова к такому потоку и обилию информации. Что вылился на меня со страниц книги. А быть может, всё дело в том, что я не придавала особого значения данному явлению. И автор правильно говорит читателю – это сугубо японское явление, даже в Корее и Китае это явление уже несёт другой посыл, чем в Японии. Что уж говорить про Европу, где вообще нет слова близкого по значению – максимально точно передающего смысл.

Автор прослеживает процесс появления этой языкового явления на протяжении столетий и говорит о том. что начало зарождения этого понятия идёт аж из 11-го века. Сейчас же этот термин используется не только для каких-то милых существ, игрушек, детей или животных, но так же для взрослых людей. В том числе даже представителей императорской семьи не раз называли кавайными. Однако, действительно ли это повсеместно употребляемое выражение, как думают многие в европейских странах? На самом деле нет, всё же существуют ряд причин, почему эту фразу употребляют в том или ином случае, но не на постоянной основе. Например, в книге показан хороший пример статистики, согласно которой молодые люди не любят, когда в их адрес используют это слово (миленький), тогда как девушки наоборот считают, что такое слово в адрес девушки повышает её самооценку.

В книге так же показана разница между «красивым» и «кавайным», например Ван Со (Алые Сердца) ну никак не попадёт в разряд кавайных персонажей, тогда как Ким Мин Гю (Я не робот) как раз будет считаться миленьким. Это просто на конкретных примерах того, как именно это работает. Поэтому, если вы интересуетесь языкознанием и как то или иное явление проникает в общество, то эта книга для вас.

Наверное, самое грустное во всей этой истории, то как она состарилась. Исследование было задумано в 2002 году, а закончено в 2005. Оригинал вышел в печать в 2006, а перевод на русский язык был опубликован только в 2018 году. Посчитайте, какая пропасть лежит между поколением, которое прочитает эту книгу сейчас, и тем поколением, которое было опрошено в рамках этой работы.

Тем не менее книга вышла в очень классной серии – «Культура повседневности». Если я правильно поняла, то это первая попытка осмыслить понятие, лично для меня (на мой подростковый возраст пришёлся всплеск субкультур в России) прочно ассоциирующееся с анимешниками.

Мне было интересно самой ответить на вопросы анкеты Инухико Ёмота, подготовленной им для своих студентов. Но это оказалось достаточно сложной задачей.

1. Приведите несколько примеров ваших личных вещей, которые вы бы назвали каваии.
Тут мне приходит в голову всё «миленькое» и розовенькое: свитер, игрушечная моль, сквиш-асолотль с блестяшками внутри. Даже розовый блестящий бантик на моей рабочей флешке позволяет назвать её «кавайной».

2. Вас когда-нибудь называли каваии? В какой ситуации?
Мне часто говорили и говорят сейчас, что я миленькая или милашка. Но никто не использует термины «каваии» или «кавайная»

3. Хотели бы вы, чтобы вас называли каваии? Если да, то почему?
Скорее нет, чем да. Наверное на это сильно влияет моё мироощущение, а так же тот факт, что я не вхожу в коллектив людей, которые активно используют это понятие.

4. Как вы думаете, есть ли антоним у слова каваии, и если есть, то какой?
Странный, некрасивый, кринжовый – слова стремящиеся стать антонимами, но всё время в чём-то не попадающие по семантике. Сложно найти слово на грани между отвращением и нелепостью.

Следующие два вопроса оказались невозможными для меня с лингвистической точки зрения, т.к. я не знаю японского:
5. В чем, на ваш взгляд, разница между словами каваии и уцукусии?

• Что значит слово кимокава? Пожалуйста, поясните.

  7. Если вам есть что добавить насчет каваии, пожалуйста, напишите в свободной форме.

Мне было интересно читать часть, где автор исследовал происхождение слова «каваии», его синонимы и антонимы, их оттенки значений. Вся эта языковая область знания. А вот когда он попытался осмыслить культуру потребления (кварталы) и женские журналы, вышло очень поверхностно. Достаточно неприятно при чтения нонфика потерять доверие к автору, а во второй половине работы я была очень близка к этому. Потому что на основании его данных получилось, что «каваии» − это девочковое. Хотя я больше чем уверена, что такой перевес в анкетах (где парни не хотели быть милыми), проблема гендерных стереотипов, и что семантика понятия «каваии» в гораздо большей степени про уютность и комфорт, чем про детскость. «Сейлор Мун» − это больше, чем девочки в матросках. Думаю, стоит пересмотреть это исследование с учётом современности и внести дополнения.

<вопли драматизма> Ёмота написал это почти 12 лет назад! А переводчик в своем довольно дурном и обширном предисловии пытается представить все описанное свежачком и хайпом (особенно порадовал пассаж про косплейщиков читающих только мангу).
В целом же интересен взгляд японца-интеллектуала (Ёмота знаменитый культуролог и эссеист преподает по всему миру, оч советую его "100 лет японского кино" (Nihon Eigashi 100-nen) сама читала по аглицки фанский перевод кусками, впечатлилась) на рожденную собственной нацией и окружающую его повсеместно , но чуждую внутренне часть культуры. Очень дотошно: от литературы начиная с истоков самого слова в Кондзяку-моногатари, его популяризацию Сей Сёнагон и разнообразие смысловых вариаций Дадзая Осамы; сквозь обзор представлений "каваии" по мнению основных популярных на середину 2000х японских женских журналов; через культуру потребления, мировую популярность Сейлор Мун и Хеллоу Кити и представления о японской женственности. Короче, читать это надо было обязательно, но именно в момент пикового пребывания в анимешно-косплейном фэндоме, до 2010 точно. Сейчас это скорее любопытный анахронизм и для японцев (сужу по потребляемым статьям в этих ваших интернетах ^^) и для меня.

Японцы очень любят придумывать уникальные слова, аналогов которым, дескать, нет ни в одном другом языке. Потому что ни одно слово не может воссоздать все те значения, которые заложены в японском варианте. Тот же умами. Если поискать значение этого слова в интернете, но не поймешь ровным счетом ничего. Но стоит только посмотреть «В поисках божественного рецепта/ Повар-боец Сома», и понимание придет само собой, без лишних слов и заумных объяснений.

Безусловно, японец, повествующий об элементе собственной культуры, должен разбираться в нем больше, чем жители других стран. Но создается впечатление, что автор понимает в определении каваии ровно столько же, сколько переводчик в своих лунных матросах (привет, Сейлор Мун и компания).

Но разве этого достаточно для полноценного исследования? Инухико Ёмота здесь свалил в кучу всё: различные эпохи, мангу, аниме, девочек-школьниц, пуракуры, косплей, журналы для женщин, которым за 50, геев и лесбиянок, гегемонию Hello Kitty. Опросил кучу студентов разных возрастных групп (от 16 до 22 :D) и искренне удивился тому, что у геев и лесбиянок разное представление о кавайном (кто бы мог подумать? :D). Но так и не дал объяснения тому, что же из себя это самое каваии представляет.

Вообще, я могу ошибаться, но мне кажется, что чтобы судить о предмете, недостаточно только подключить свой интеллект или опираться на мнение респондентов, которые в данном возрасте интересуются собственной привлекательностью у противоположного пола. С предметом стоит познакомиться лично. И чем ближе, тем лучше будет результат. А еще он должен тебе нравиться. Именно поэтому попытка толковать популярность Сейлор Мун, и уж тем более, трактовать ее значение воспринимается не болеем чем суждение о книге по обложке.

А ведь объяснить такую любовь к данному аниме как в Японии, так и по всему миру, не так уж сложно. Сейлор Мун — это в первую очередь сказка. А в сказках всегда есть место приключениям, там существует справедливость, и добро побеждает зло. Главная героиня Усаги ничем не отличается от того образца героев, которые в начале истории предстают перед зрителями/читателями как неудачники, лентяи, личности непопулярные, с кучей недостатков, (эдакий свой человек, близкий и знакомый), но которые со временем обретают себя, из неприглядной, отталкивающей гусеницы превращаются в прекрасную бабочку. И здесь дело не в завуалированном нежелании взрослеть и бороться, прости господи, с сисястыми тетями. Здесь речь как раз о становлении личности. А уж идея о том, что Луна символизирует месячные, и Усаги против того, чтобы взрослеть, по своей логичности сопоставима с заявлением, что По из «Телепузиков» — девочка, потому что она красного цвета и у нее на антенне кольцо (простите, не смогла сдержать эту невольную аналогию :D). Как тогда объяснить тот факт, что у принцессы Серенити (воплощение Усаги) есть муж и две дочери? Хотя чему удивляться? Если профессор спрашивает у своей студентки, которая повела его в квартал для геев, а что такое яой, и она ему сказала «ну это когда coupling», а дальше сенсей пустился в свои рассуждения. Вся суть данного исследования похожа на испорченный телефон — он где-то что-то услышал, а дальше додумал сам.

— не потому, что он не кажется окружающим миленьким, а потому что он погряз в бытовухе, проблемах, мыслит по-взрослому, теряет вкус к жизни. Может быть именно поэтому многим нравится милота, кавайность, волшебство и сказки.

В принципе, можно было остановиться на определении каваии как чего-то, что вызывает умиление и положительные эмоции. А то вон в попытке разобраться в вопросе можно дойти и до яоя :D Или, например, смело заявить, что рисунки котят в Освенциме кавайны, и теперь автор не может спокойно смотреть на Hello Kitty (взаимосвязь одного с другим впечатляет), и что кавай вообще насквозь фальшив и опасен. В общем, не профессорское это дело — о милоте рассуждать.