Тысяча и одна ночь. В восьми томах. Том 1. Ночи 1 - 38

Ведь говорит изречение: "О благодетельствующий злому, достаточно со злодея и того, что он сделал".

... от моего раскаянья не было пользы ...

... моя жена поспешно поднялась с кувшином воды, произнесла что-то над нею и брызнула на меня и сказала: "Измени свой образ и прими образ собаки!" И я тотчас же стал собакой, и моя жена выгнала меня из дома ...

"Пощади меня — пощадит тебя Аллах, не убивай меня — убьет тебя Аллах!"

Знай, что я джинния, и когда я тебя увидела, мое сердце полюбило тебя ради Аллаха, — а я верую в Аллаха и его посланника, да благословит его Аллах и да приветствует!

... а в повторении нет пользы, о господа мои ...

Одним суждено ловить, другим - поедать улов.

И он произнес:
— Правдив, но несчастен я — обманщики счастливы, —
И ввергнут правдивостью я в дом унижения.
Уж в жизни не буду я правдивым, а коль умру —
Кляните правдивых вы на всяких языках".

Спокоен будь и весел ты и забудь печаль,
Ведь поистине изведет печаль сердце мудрого.

Рассудительность ни к чему рабам беспомощным, —
Так оставь ее, и пребудешь ты в вечной радости.

... и тогда петух воскликнул: "Клянусь Аллахом, мало ума у нашего господина! У меня вот пятьдесят жен — то с одной помирюсь, то к другой подлажусь; а у хозяина одна жена, и он не знает, как с ней обращаться. Взять бы ему тутовых прутьев, пойти в чулан и бить жену, пока она не умрет или не закается впредь ни о чем его не спрашивать".

«Этот ифрит меня похитил в ночь моей свадьбы и положил меня в ларец, а ларец — в сундук. Он навесил на сундук семь блестящих замков и опустил меня на дно ревущего моря, где бьются волны, но не знал он, что если женщина чего-нибудь захочет, то ее не одолеет никто ...

... «Владельцы всех этих перстней имели со мной дело на рогах этого ифрита. Дайте же мне и вы тоже по перстню».

Ведь говорится же: ничьё тело не свободно от зависти, и сказано: несправедливость таится в сердце; сила её проявляет, а слабость скрывает.

... и этот старик увидел, что девушка, точно старуха, выжившая из ума, не отличает четверга от субботы.

Если я был злодеем, то будь ты благодетелем; ведь говорится в ходячих изречениях: "О благодетельствующий злому, достаточно со злодея и деяния его".

И знай, не так совершится дело, как хочешь ты,
Но лишь так, как хочет судья премудрый, Аллах, всегда.

К заботам всем повернись спиной
И дела свои поручи судьбе!

Но сказки помогли бы сильно развить фантазию писателя, заставить его оценить значение выдумки для искусства, а главное — обогатить его скудный язык, его бедный лексикон, который он часто безуспешно и почти всегда уродливо пытается обогащать «провинциализмами», «местными речениями» или придуманными «на скорую руку» мертворожденными словечками.

(М. Горький. О сказках)

Сказками пользовался Геродот. Италия пользуется ими, начиная с XIV века, в «Декамероне» Боккаччо; влияние сказок совершенно ясно в «Пентамероне», «Гектамероне», в «Кентерберийских рассказах» Чосера.

(М. Горький. О сказках)