Бездна Голодных глаз

Цикл "Бездна голодных глаз"-1/9 Композиционно переусложненный роман начинающего на тот момент дуэта харьковских писателей. Целых три линии: Мир, похожий на Древний Рим; с гладиаторскими боями, концепцией Порчи, смертью как благом и бессмертными, низведенными до уровня неприкасаемых. Сборник рассказов, на живую нитку сшитых в повествование о Бунте Вещей (актуальненько в эпоху ИИ). * Фантасмагоричные события в Отростке Некросферы. И все эти линии связаны ящерами-Пустотниками, странными сущностями, по факту аватарами демонов. Но не все Пустотники одинаково плохи.

Условности и правила мира Порчи чем-то напомнили Чистую Землю "Карпа и Дракона"; у рассказов сильный вайб Кинга; фантасмагория Отростка — чисто авторская. Красотам стиля, свойственного для Олди, было особо негде развернуться, но они все равно нашли место для литературных изысков. Каждая из глав про Беса Марцелла завершается от имени самых неожиданных сущностей. Алармисткая по сути своей вещь — искусственный разум чужд человечество. Интересное начало самого раннего и, пожалуй, самого недооцененного цикла авторов. 8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Цикл "Бездна Голодных Глаз"-5/9 Часть цикла, максимально далеко ушедшая от внешнего к внутреннему. Глубокое размышление на тему веры, решенное через сложную и неустойчивую конструкцию, состоящую из Перекрестков, Предстоящих, богов, Мифотворцев и самого Дома-на-Перекрестках. Внешний антураж фрагментарен и совсем не важен. Музыкант Грольн в повести еще совсем молод; но в одной из более ранних повестей он уже умудрен опытом и входит в команду археологов-гробокопателей. Пять Предстоятелей пяти богов устраивают кровавое жертвоприношение для создания Дома-на-Перекрестках. Им теперь не приходится бороться за веру с другими культами. Их боги становятся единственными в своей сфере ответственности, а не одними из. Дом пьет веру, делится ей с Предстоятелями. Но из мира уходит сверхъестественное, а Предстоятели ленятся и вот им уже нужна подпорка в виде Мифотворцев, оживляющих веру людей. Но и в Предстоятелях нет единства и кто-то начинает убивать Мифотворцев. Любопытная вещь в себе. С циклом связывает, пожалуй, только главный герой по имени Сарт. Носи он другое имя, была бы отдельная вещь. 7(ХОРОШО) Пятерка богов мира "Ожидающего на перекрестках", строго по тексту. Мать Ночь, бог Грома, богиня Любви, бог Смерти, бог тайных знаний. Мрачноватый пантеон.

Цикл "Бездна голодных глаз"-2/9 Вторая итерация мира Бездны. В "Дороге" были бесы-бессмертные, Пустотники и люди с Правом на смерть. В "Сумерках" метисами людей и бесов стали Девятикратные, а наследниками Пустотников —оборотни-Изменчивые. Живущие девять раз салары охраняют обычных людей от набегов Изменчивых. Ситуация нестабильного, кровавого равновесия более-менее устраивает всех. Но появляется еще одна сила — варки-вампиры. И вот салар Сигурд Ярроу с ловчим удавом Зу и волк-Изменчивый Солли со своей стаей идут искать ответы и решение проблемы варков. В этом им помогут герои первой книги: бес Марцелл, успевший стать богом и последний Меченый Зверем Пустотник Даймон. Композиционно "Сумерки" много проще "Дороги". Каждая глава завершается флэшбеком, который здесь называется "Срез памяти". Варки-вампиры — результат нежелания обычных людей жить и бояться в окружении Девятикратных и Изменчивых. И вот открывается Дверь в Бездну. Основное обвинение вампирам — неживые не могут творить. Ага. А если бы могли? Всё хорошо было бы? А кровопийство? Композиционная простота романа выражается еще и в том, что всё действие происходит в усредненном фэнтезийном мире, времен примерно упадка Древнего Рима. Без заигрываний с фантасмагорией и сюжетами из нашего мира, как было в первой части. Хотя на уровне эпиграфов, конечно, авторы отыгрываются. Тут и Голосовкер, и Гумилев. Уже в "Сумерках" заметно, что авторы подбираются к теме героев и богов, что позже найдет воплощение в самой популярной книге авторов "Герой должен быть один". В "Сумерках" уже сформировались такие узнаваемые интонации авторов, которые ни с чем не перепутаешь и которые так сложно вербализировать. При этом свой театральный бэкграунд дуэт держит в узде и не позволяет тексту становится постановкой, как это несколько раз произойдет в будущем. Но давайте обсудим-ка концепцию Девятикратных! У человека буквально девять жизней. После смерти, на утро следующего дня, человек оживает. Условность такого бессмертия понимают даже авторы. Как минимум дважды в романе появляются ситуации, когда трупы Девятикратных или бросают без воды в пустыне, где они благополучно растратят все девять жизней, или берут в плен, чтобы ежедневно убивать их, пока не кончатся все жизни. Т.е. при цленаправленной агрессии преимуществ нет: посадят в глухой сундук, закопают поглубже, прикуют ко дну морскому. Все эти способы, кстати, отлично работают и с марвеловскими бессмертными Росомахой и Дэдпулом. Ок, рассмотрим теперь негероическую жизнь. Девятикратность прекрасно помогает при смертельных болезнях или отравлениях. Умер-ожил. Но! В отличие от бесов, Девятикратные стареют, теряя молодость и силу. И что толку в допжизнях, если ты перерождаешься в том же возрасте? Ожил-умер. Короче, спорная, не выдерживающая критики, концепция. Возможно, поэтому Девятикратные так легкомысленно относятся к трате жизней — толку от них не особо много. Прекрасный, умный, динамичный и интересный роман. Читаешь и кайфуешь. 10(КАЙФ) Иду читать "Живущего в последний раз", третью вещь в девятикнижии.