
Некто 1917
Наше будущее – туман. В нашем прошлом – то ад, то рай.
В.Р. Цой, "Муравейник", 1990
Милая брошюра, составленная из газетных статей. Статьи сведены вместе аккуратно, книга в предисловии называется научно-популярной, однако отрывочность все же заметна, слегка снижая общую оценку.
Колоницкий известен (мне) как автор отличных работ об образах царской семьи и о воспевании Керенского на начальном этапе, как теперь говорят, Великой русской революции. Здесь же он отвлекается (почти) от лиц, говоря о восприятии революции (в первую очередь Февраля) современниками. Будет рассказ о монархистах, рубящих с благими намерениями сук, на котором они разместились, о хвостах-очередях, о Николае Николаевиче, о восторге от Керенского, о Корнилове и мятеже, о необходимости Ленина как такового.
Все очень спокойно и деловито, для кого-то, возможно, такая книга могла бы стать стартом для понимания истории с минимальным аффектом, не как драмы, в которой ты на одной сторон, а как нечто, на что ты смотришь с высоты полета дрона. Такое понимание нужно для того, чтобы видеть лакуны нарративов, то, что осталось пропущенным всеми центральными игроками, но, вероятно сыграло большую роль в развитии событий. А может и не сыграло, но порой все равно любопытно.
Подобная безэмоциональность не устроит почти всех, ибо революция все еще остро переживается и «за», и «против». И в этом отношении забавно как раз то, что нейтральный взгляд вовсе не дает никаких прогностических преимуществ – данный сборник статей вышел весной 2017, до юбилея, и Колоницкий с тревогой смотрит – не воспользуются ли некие темные силы (мало чем отличающиеся от тех «темных сил», о которых он сам говорил в книге, о жупеле конца 1916 - начала 1917) юбилеем для выступлений, навязывания повестки и др. Не воспользовались, юбилей вообще, как мы помним прошел так тихо, что тишина показалась звенящей. Праздновать нам, как было сказано, нечего.
А я в очередной раз задумался о тех, кто раскачивал лодку. Что они думали потом, сразу потом и сильно потом, кто выжил. Милюков с его «глупостью или изменой», сам Керенский, деятели рангом поменьше, сознавали ли они, что во многом все, что произошло (или, по крайней мере, как произошло) – это их рук дело? Неужели они настолько были уверены в себе, что не понимали, что джинна невозможно будет загнать в бутылку (даже без оценочных суждений, плохо это или хорошо)?
Отдельно стоит отметить очерк о Колчаке, развивавшем культ революционного героя лейтенанта Шмидта (в то время, когда Колчак возглавлял Черноморский флот). Как у нас все причудливо-то. Хотел написать – порой причудливо, но у нас всегда причудливо, ей-богу.








































