The Noise Of Time

Шум времени Джулиана Барнса не совсем похож на биографию в классическом ее понимании. Состоящая из трех частей, книга представляет рассуждения и воспоминания Шостаковича в разные периоды его жизни. Основной акцент в романе ставится на теме гения и власти. На примере Шостаковича и сталинского режима показано их вынужденное (для гения) взаимодействие и стремление власти привлечь талантливого человека себе на службу, используя для этого любые методы.

Для чувствительного Шостаковича нахождение в состоянии хронического страха и поиске баланса между сохранением своей жизни и попыткой сохранения своих принципов, творческих и человеческих, было по-настоящему мучительным и выматывающим. Все же меланхоличным натурам трудные времена даются тяжело, с риском скатиться в бесконечное самобичевание и мысли о том, что можно было бы сделать по-другому.

В третьей части, действие которой происходит уже во времена «оттепели», по ощущениям чуть больше личных переживаний, именно о себе, творчестве, семье. Внешняя обстановка чуть более спокойная (но по факту желание власть имущих заполучить творца в свои руки осталось, просто методы стали чуть мягче), поэтому пришло время – и возраст – подводить итоги. Для меня именно третья часть показалась более любопытной, потому что больше предпочитаю борьбу с внутренними бесами, чем с внешними.

Значительную часть книги составляют финальные примечания, которые показывают грандиозный объем работы, проделанной автором. Здесь вспоминается другая прочитанная мной биография - Дягилев. «Русские сезоны» навсегда , также впечатляющая количеством источников, изученных автором. Два таких разных подхода к жанру биографии, но общая обстоятельность, стремление достоверно передать колорит эпохи и самую суть главного героя, что, безусловно, удалось авторам, каждому по-своему.

Замечательная книга, я предвзято изначально отнеслась, подумала как может европейский писатель понять нашу русскую многогранную душу, особенно когда у меня не срослось с Джозеф М. Кутзее - Осень в Петербурге . Щепетильно отнеслась к самой идеи, влезть иностранцу в голову к русскому гению в российских условиях (согласитесь, что с конца 19 века и до текущих дней наша страна все повидала на своем веку). Немного отвлекусь на Достоевского, Кутзее выставил его немного на грани сумасшествия (иначе как Достоевский смог бы влезть в душевные чертоги разума у своих героев). У меня произошел диссонанс реальности с вымыслом, особенно после посещения квартиры-музея Достоевского, где писатель представлен любителем чая и громким смехом. Не поверила я в историю Кутзее.

Книга Барнса о нашем русском композиторе Д. Д. Шостаковиче. Что знает Барнс о композиторе, как он смог заглянуть к нему в душу и заочно написать такой сокровенный роман, сложно объяснить. Скорее всего повлияло то, что он изучал русский язык, литературу и даже посещал СССР. Можно ли назвать такую маленькую книжечку романом (хочется больше страниц), меня впечатлил автор умением сплести в едино биографический материал и исторические реалии.

Кто для меня Шостакович? Это советский композитор, написавший "Ленинградкую" симфонию, которая звучала во время Второй Мировой войны. Боязнь, что Барнс полезет не в ту степь, пугала, настораживала изначально. Но мало кто знает, что ДДШ начал сочинять симфонию до начала Второй Мировой. Позднее он признается, что симфония в целом посвящена ужасам тоталитарного режима, к которому относится не только фашизм. И я считаю с этим предисловием надо подходить к чтению этой книги и узнать возможно сокровенные мысли композитора.

Если вернутся к содержанию, то автор коснулся трех важных лет в жизни композитора. Как пишет автор "1936; 1948; 1960. До него добирались каждые двенадцать лет."

• 1936 и последующий год, ожидание, что за тобой приедет машину и ты больше никогда не увидишь своих близких. Заранее готовый чемодан и ожидание ареста не в доме, а на лестничной площадке у лифта. Любимое время властей забирать людей ночью, без предупреждения. Когда все знают, что этого можно ожидать с нынешней властью Сталина, и ты покрываешься холодным потом от любого скрипа тормозов во дворе. Тоталитарный ужас.
• 1948 г. Приглашение Сталиным на поездку в Нью-Йорк на Всемирный культурный конгресс, где композитор наделен важной миссией, показать советское искусство и отстаивать интересы "оптимистичного" советского гражданина светлого будущего. ДДШ читал заготовленные статьи, в которых отрекался от любимого Стравинского (чей фотографический портрет держал в ящике письменного стола), протестовал против капиталистического формализма. Автором представлен взгляд композитора на ситуацию, когда заграницей набрасывались на него с вопросами, "признайтесь, что вас здесь понимают, а там не дают свободу мысли и творчества". Но Дмитрий Дмитриевич, всегда помнил о своей семье, о том, что он русский композитор и писал исключительно на нас. Легко кричать из-за бугра о гнете и несвободе, а потом бежать отдыхать "в свои комфортабельные американские апартаменты, с честью выполнив дневную норму трудов во имя свободы и мира во всем мире" (в данном случае он рассуждает о Набокове, который его вызывал на открытый и честный разговор "по душам" на публике).
• 1960 г. Предложение от Хрущева занять должность в Союзе композиторов, но для этого надо вступить в партию, что ему просто пришлось сделать, до этого он держался и оттягивал этот момент. Позднее в одном из своих интервью его сын рассказал, что "отец плакал в жизни только два раза : когда хоронили его любимую жену и когда он принес домой партбилет". И в книге мы видим большое сожаление, что он стал тем, кого всегда не любил (шишкой, разъезжающей на машине с водителей, человеком, которого одолевают бесконечными слезливыми просьбами, где он не может отказать). Рассуждения о том, что он уже слишком долго живет, что все значимое сотворил. Горечь, тоска и бесконечный стыд за идейное отступничество (подпись под опалой Солженицена, Сахарова, возвращается часто в мыслях к отвергнутому Стравинскому).

  Автор написал интересную историю, местами напоминает дневник, мысли хочется перечитать. После прочтения сопереживаешь малодушию Шостаковича, которым он себя клеймил. А что я знала о ДДШ, что он один из протеже власти с непоколебимым авторитетом, другой стороны даже представляла.

Ну что ж, вторая попытка полюбить Барнса не увенчалась успехом. Но оценку я немного завысила. И вот почему.

«Шум времени» похож на некий эксперимент, в котором Шостакович выступает собирательным образом знаменитого и талантливого представителя СССР, вынужденного мириться с навязываемой идеологией, но не желающего покидать свою родину. На этом костяке, собственно, и строится повествование. Да ладно, чего юлить: только этот костяк и есть.

Делится текст на три части и охватывает по десять лет из жизни Шостаковича: в первой он, являясь опальным композитором, всё боится, что его арестуют; во второй – выйдя из-за опалы, отправляется в Нью-Йорк в качестве представителя СССР на Конгрессе мира, где вынужден выступить с подготовленной для него речью; в третьей – после смерти Сталина новое правительство дарует ему высокую руководящую должность, чего он совсем не хочет.

Барнс попытался представить, о чём думал и на какие компромиссы вынужден был идти человек, не поддерживающий политические амбиции своей страны – но без погружения в конкретные события или творческий процесс создания музыки. А взяв фигуру реального композитора, ещё больше облегчил себе работу. Да и, честно говоря, – для русского человека – текст вышел очень банальным, без какой-то глубины и нерва. Но иностранному читателю может быть интересно – за это накинула полбалла.

Итог: второй блин комом.

Так уж вышло, что все книги, которые читаю я пропускаю через себя. То есть я сознательно или без- нахожу что-то похожее в своей жизни и судьбах героев, в их окружении, в их историях. Никогда не думала, что художественная биография Шостаковича, написанная британским автором может как-то задеть мои чувства (просто я раньше не знала в каких обстоятельствах и в какое время буду книгу эту читать).

В этой книге есть 3 главных героя: Дмитриевич Дмитриевич Шостакович, Власть и Страх. Барнс в первой главе отправляет нас на темную лестничную площадку, постоять рядом с композитором у лифта с собранным чемоданом. Стоит он там не от хорошей жизни, им заправляет страх. Страх быть выдернутым из кровати посреди ночи на глазах у жены и ребенка.

Для меня история запрета музыки Шостаковича стала большим удивлением: как музыка без слов, как просто ноты могут быть непотребными государству? Все началось с оперы «Леди Макбет Мценского уезда». Произведение, которым заслушивались во всем мире, оказалось слишком сложным, слишком вычурным, сумбурным, непонятным для Советского Союза. На композитора посыпалась критика, выставляющая его неугодным, он знал, что рано или поздно за ним придут, как приходили за другими инакомыслящими.

В какой-то момент Шостакович оказался между двух огней: между Западом, прославляющим его музыку, определяющим его героем и между властью, объявляющей его врагом народа. Выбора ему не предоставили, выбор здесь по сути один жизнь в страхе или смерть. Тут конечно можно поспорить и возразить, что выбор есть всегда, но как сказал Барнс в одном из интервью об этой книге: «Мой герой был трусом, но трусость была единственным разумным выбором».»

Для меня это основная канва книги, про это вся жизнь Шостаковича. Власть определила его судьбу с рождения. Отец назвал его не в честь себя, как можно было подумать, а потому что при крещении батюшка сказал что «Ярослав имя чересчур заковыристое, пусть будет Дмитрием». Зрелые годы композитора пришлись на время «Оттепели» но и тогда его не оставили в покое, Власть сменилась только формально.

Кажется получился не отзыв на книгу, а краткий пересказ жизни Шостаковича. Очень хочется добавить, что вряд ли без такого сильного погружения Барнса в культуру СССР и русской литературы получилась бы такая складная, а главная тонкая, ранящая, тревожная история. В самом начале я назвала эту книгу «художественной биографией», но это скорее что-то наподобие дневника , не только дневника Шостаковича, но и дневника того времени.

Я не знаю стоит ли кому-то рекомендовать эту книгу, но могу сказать, что книга будет ощущаться больнее, так как к сожалению все еще актуальна в наше время.

Когда читаешь книгу, написанную британцем о Советском Союзе, то ожидаешь повсюду увидеть развесистую клюкву, но это не тот случай. Джулиан Барнс изучал русский язык в Оксфорде и будучи студентом, побывал в СССР. И написал недавно биографию Шостаковича. Сложный человек со сложной судьбой, талантливый композитор, чья музыка популярна заграницей, но в собственной стране это вменяют ему же в вину.

- Дмитрий Дмитриевич, пишите музыку понятную простым людям.

• Дмитрий Дмитриевич, вы плохо знакомы с доктриной марксизма, вот вам преподаватель.
• Дмитрий Дмитриевич, нужно ехать на конференцию в НЙ. Как не хотите? А придётся, иначе тов.Сталин будет недоволен.
• Дмитрий Дмитриевич, подпишите это, скажите то, осудите публично этого человека. Он вам друг? Ну, ничего, это он вам друг, а народу - враг.

  Всю жизнь человек живет в страхе, стоит у лифта с чемоданом и ждёт, когда же за ним придёт НКВД. Гений, которому не давали сочинять ту музыку, которую он хотел, так как она подозрительно похожа на джаз, столь популярный в этих гнилых капиталистических странах.

  Противопоставление человек vs власть, искусство vs партия, только в романах герои отчаянно бросаются на амбразуру, в жизни ты выбираешь безопасность, свою и близких, жизнь vs смерть.

  Очень трогательно, когда Барнс величает Шостаковича в детстве Mitya, позже Dmitry Dmitrievich, а сам Дмитрий Дмитриевич зовёт свою знакомую по имени Розалия Rozochka, Ptashka, фигурируют тут и газета Pravda, опера Prince Igor, Ilf and Petrov, Chekhov, Gogol, lezghinka и даже dushegubka.

  Горько от того, какая тяжёлая жизнь была у наших дедов и прадедов, показана вся неприглядная изнанка, но радостно оттого, как бережно и с любовью Барнс обращается с реалиями нашей страны, как лелеет каждое слово. Истинное наслаждение.

Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.

Если бы мне сначала дали прочитать "Шум времени", а затем попросили угадать автора, я бы не то, что не угадала, а даже и не нащупала бы направление, где искать. Барнс настолько бережно и прочувствованно рисует эпоху, что даже у самого строгого критика, коим, конечно же, является русский читатель, не возникает соблазна сказать: "Не верю!" Стилистически и эмоционально "Шум времени" настолько выверен, что абсолютно нет ощущения переводной литературы (не без заслуги переводчика, конечно!). Барнс слишком влюблен в русскую культуру, чтобы позволить себе подсунуть читателю клюкву.

Впрочем когда писатель стремится рассказать о человеке не через внешние события его жизни, а через внутренние переживания, то всегда будет место сомнению. А так ли было на самом деле? Тут либо признаешь право автора высказаться за его персонажа, либо вообще читать не стоит. К счастью, у Барнса в отличие от той же Мантел были в распоряжении документальные материалы, о которых он рассказывает в послесловии. Ирония в том, что сам Шостакович при жизни был вынужден публично произносить не свои речи и подписываться не под своими текстами. Почему бы теперь его словам не зазвучать через посредство чужой интерпретации?

"Шум времени" с первых же нот погружает в состояние страха. Того самого, которому сопутствовали чемоданчики. Того самого, от которого так просто не отмахнуться. Ты отвечаешь не только за себя, но и за всех, кто с тобой соприкасался. Что перевесит на чаше весов у совести? И как потом жить и творить, когда твой вечный спутник - стыд, и ты желаешь только одного - чтобы "лучше не стало", а ведь на "родине слонов" и не такое возможно. Вот что-то меняется в партитуре шума времени, трагедия сменяется фарсом. Нет больше страха чемоданчика, но есть жгучий стыд, стыд, вызывающий слезы, за то, что пришлось вступить в партию.

Как это - жить, потонув в том, что тебе противно? Став тем, кого бы презирал в молодости? Отсчитывая судьбоносные года и осознавая, что "судьбоность" в том, что тебя оставили пожить еще, неся тяжелое бремя труса?

Шепот истории звучит все отчетливее, дает солировать тем, что вынужден был молчать. Уравновешивает и расставляет по местам. Но чтобы научиться его слышать, нужно погрузиться в "Шум времени".

Это невероятная книга. Шум времени Джулиана Барнса — редкий случай, когда художественный роман о композиторе становится одновременно глубоким исследованием власти, творчества и личной свободы. Барнс потрясающе сочетает тонкую психологическую прозу с истинным пониманием музыки и искусства.

То, как автор описал отношения между творцом и тоталитарной машиной (да - буду использовать такие слова уж простите), просто захватывает. Я узнала так много нового о жизни и судьбе моего любимого композитора, о том, каково выживать в системе, где каждый шаг может быть последним (см. Сталинские репрессии). Особенно ценно, что Барнс не романтизирует героя. Это книга не о героизме, а о страхе, компромиссе и тихом мужестве. О том, как иногда единственный способ выжить — это остаться внутренне честным, даже если внешне приходится соглашаться. И то как британский писатель сумел так убедительно воссоздать атмосферу СССР и Ленинграда...отдельный повод восхищения.

Тонкое восприятие Барнса совпадает с тем, как сам композитор слышал мир, и это превращает книгу в уникальный шедевр. Читается легко, но она глубока: у каждого останутся свои вопросы и свои ответы о том, как выжить и не сломаться.

И да, слушайте Дмитрия Шостаковича параллельно с чтением — особенно его Восьмой Струнный квартет. Он словно сопровождает книгу изнутри и помогает прочувствовать то, что словами не передать.

Очень рекомендую.

Если бы у мира вокруг меня была диафрагма, она бы перестала сокращаться, как только я открыла первую страницу Книги. Вокруг меня не существовало ничего, кроме слов, которые причудливо танцевали около моих ушей. Затем они падали подле меня и разбивались хрустальными крупицами истории самых тяжелых времён нашей страны.

Таких невыносимых времён, когда боишься тишины, а спать ложишься одетым. Потому что когда за тобой придут (не если, а именно когда) придётся одеваться, и тогда ты разбудишь жену. Таких отчаянно печальных, что готов пойти на сделку со своей совестью лишь бы тебя и твоё окружение никогда больше не потревожили.

Для меня до сих пор остаётся загадкой, как так получилось, что человек, никогда не живший в те времена в СССР, смог создать подобный шедевр. Воспринимать это произведение как биографию Шостаковича не стоит, это не она. Это попытка понять, что чувствовал человек в его положении. Некий собирательный образ интеллигентных людей, понимавших весь ужас положения и удерживающихся на плаву только за счёт множества "соглашений" с сильными мира сего. Деятели искусства, как известно, служат любой власти. Вот как раз завесу этого "служения" автор нам и приоткрывает.

Знаете, иногда в жизни бывает такое ощущение, что чуть тронь воздух вокруг себя, и всё рассыплется. Вот такое ощущение создалось у меня от этой Книги. Я одновременно хотела, чтобы она закончилась, но при этом что-то в ней притягивало меня просто гигантским магнитом.

Если вы вдруг ещё не читали этот шедевр, то от души его рекомендую. Это действительно 10/10.

Боюсь, Джулиан Барнс задел этой книгой мои патриотические чувства, которые не могут быть объективными. Посему в этой рецензии я расскажу только о своих горестных чувствах и разочаровании во время чтения "Шума времени".

Непросто назвать это произведение биографией Шостаковича. Эта книга, скорее, размышления Джулиана Барнса над советской историей и биографией Шостаковича в контексте взаимодействия творца с диктатурой. Я увидела, что в книге композитор выступает лишь как пешка автора, избранная для живописания ужасов советской системы, мучающей гения. Шостакович у Барнса получился слабохарактерным невротиком, измученным рамками государства. Я думаю, что все же Шостакович был гораздо более интересной и сильной личностью, способной творить благодаря и вопреки любым тискам. Из примечаний к книге можно увидеть в нескольких перефразированных Барнсом выдержках писем Шостаковича отличие его высказываний от приведенных автором, различия его личности и того персонажа, которого написал для себя и своего замысла Барнс. И очень обидно здесь за знаменитого композитора, заслуживающего более качественную популярную биографию. А популярности, конечно, этой "биографии" и ее автору не занимать.

Впрочем, было бы несправедливо не отметить безупречный стиль писателя и ту явную тщательную работу, которую он проделал, изучая русскую культуру и историю СССР. Хотя порой возникало ощущение, что автор козыряет своими обширными знаниями фольклора советского и русского, вставляя то тут, то там пословицы, поговорки, цитаты и каламбуры. Из всего этого становится ясно, что для Барнса в его произведении главным является описание жестокостей системы, не дающей гению творить то, что он хочет. И все советское в его книге - это плохо, мрачно, тоскливо, пессимистично. Все советские (и российские) изобретения - не советские, а украденные, заимствованные, переименованные создания других стран. Ничего позитивного Барнс не отмечает в СССР, или не хочет замечать для своего замысла. Все аллюзии, цитаты и параллели должны непременно работать на его задумку, пусть даже и были они сказаны в другом контексте. Из всего этого складывается крайне гнетущее, неприятное впечатление о книге. С одной стороны - мастерская работа со словом, с другой - искаженная личность героя и мрачное видение власти и страны. Как же тяжело читать, как хороший литератор искусно валяет в грязи твою страну и твоих соотечественников. Поэтому и книга вызывает бурю эмоций, такую, какую не вызывает порой понравившаяся книга. Интересно, что же Барнс написал бы о своей стране и ее политике в отношении своих граждан и других стран? Всю ли неприглядную правду достал бы на свет Божий? Думаю, что все же свою Родину он пожалел бы и описал обе стороны медали, а не только ее грязный реверс.