Сага о Форсайтах. Том I

Тихое, неторопливое и нежное повествование о жизни огромной семьи Форсайтов. Здесь несколько поколений и у каждого свои мысли, взгляды, желания и возможности. Поражают масштабы семьи, ценности, столько людей, которых объединяет фамилия и каждый из которых стремится быть лучше, счастливее богаче... Очень красиво описано здесь всё. И мысли, и природа, и герои. Часто, читая, я окуналась в волшебство ночи, дня, сада... Порой действительно начинаешь чувствовать ароматы роз, дуновение ветра, стук копыт проезжающей кареты... А уж о чувствах и переживаниях...сколько слов, а главное, сколько эмоций это вызывает! Иногда я не понимала их, спорила и просила их поступить по-другому. Но здесь другое время. Хотелось походить на героинь, также вести себя, не позволять себе сказать лишнего. Ох, как красиво описаны женщины. Для мужчин они - украшение. Но конечно же здесь есть и любовь. Любовь безответная, которая, бывало, толкала на безумства. Любовь, которой наслаждались и которая проходила сквозь годы, становясь крепче. Как по-разному к любви относились разные поколения... Традиции, почтение, жизненный уклад. Все это вызывает восхищение. Хочу...хочу, чтоб было хоть капельку на это похоже и в моей жизни. Завтраки, обеды. Семья собиралась вместе. Обсуждения всего, новостей, проблем. Красивая одежда, огромные дома, богатая их обстановка. Игра на рояле. Всё это умиротворяло и проникало внутрь меня, оставляя сладкое послевкусие. Конечно была и ложка дегтя. Но об этом не хочется даже и говорить. Здесь очень ярко описываются отношения. А в любых отношениях есть всё. Мне очень хотелось побыть с ними и пожить той жизнью, как бы смешно это ни звучало.

Очень красивая книга. Мне всё в ней понравилось. И я очень рада, что прочитала ее. Я читала не торопясь, наслаждаясь каждой главой, каждой строчкой. Советую прочитать. Однозначно попала в список любимых книг!

Голсуорси написал воздушнейшую семейную сагу. Нет, правда. Обычно семейная сага - это что? Это такой увесистый кирпич, которым можно кому-нибудь проломить голову, или хорошенько встряхнуть мозг. А здесь? А здесь, конечно, кирпич. Но он легкий, он воздушный, в нем столько пространства, столько красоты, столько природы, столько восхищения чем бы то ни было... И пусть я не разделяю увлечения автора некоторыми особенностями женской красоты, я целиком и полностью разделила с ним любовь к Миру в целом. Ведь это и правда восторг. Проснувшись утром, выйти на балкон, открыть окно, втянуть в себя пусть даже уже не такой чистый воздух Вселенной. Может быть морозно, как сейчас, может быть очень морозно, как вчера, но это же... искристые снежинки кружатся в свете желтого фонаря, небо цвета индиго, солнце еще не взошло, рано-рано, в кожу медленно пробирается покалывающее ощущение льда, щеки краснеют (я чувствую! я живу!) губы сами собой растягиваются в улыбке, хочется петь... где-то внизу под балконом проезжают, а то и дрифтуют на этих ужасных дорогах джипы, легковушки, кто-то торопится на работу, кто-то наоборот возвращается домой с ночной смены, а ты только смотришь и живешь, вот в данную минуту, секунду, вечность. Это жизнь, это она и есть. Сложно уловить это ощущение в текучке бесконечных дел, и часто забываешь, что мир есть, что есть гармония, что есть такие моменты счастья, но Голсуорси мне напомнил об этом. Спасибо ему. Надо было просто остановиться и посмотреть в окно.

Итак, огромный кирпич о жизни одного буржуазного семейства страницами разворачивается на протяжении пятидесяти лет, он повествует нам о Форсайтах. О старых Форсайтах, "Гордом Доссете", о Джемсе, о Суизине (ну и имечко), о Старом Джолионе, о Тимоти, который умер в возрасте 101 года. О молодых Форсайтах, которые я бы скорее назвала средними - "молодой Джолион", Сомс, Уинифред... И о женщине, которая перевернула им сознание. Некоторые употребляют словосочетание "сломала жизнь", но я с ним категорически не согласна. Ведь Форсайты это кто? Буржуа, хапающие, наживающиеся, приумножающие, прагматичные, в них нет ни капли романтизма или сентиментальности. Отражение своей викторианской эпохи. Я бы сравнила их со Скарлетт О'Хара чем-то, все силы, все мысли, все уходит в деньги-деньги. И отношение к семейной жизни такое же, жена, ребенок - такая же собственность, как дом, как картина, как статуя. Глядя на это из сегодняших дней, я немного прихожу в ужас. Кто начинает немного чувствовать, тот сразу отщепенец, как молодой Джолион. Или, может, это не эпоха, может, это люди, вот конкретно эта отдельно взятая семья.

По героям как-то так получается, что каждый принимает чью-то сторону. Я долго металась между тем и этим, той и этой, и наконец, определилась. Это и не Сомс, и не Ирен. Это Джолион. Сомс для меня абсолютно антипатичен, он бесчувственен в моем понимании слова. Вне всяких сомнений у него есть чувства, у него есть душа, он живой, но для меня это абсолютный ноль в душевном понимании. "Она моя жена, она моя, на нее можно посмотреть с этого ракурса, и с этого", и вертеть женщину как статуэтку, обходить ее кругом, не давая ни капли любви... это не мой мужчина. Даже когда Ирен еще не была его женой, Сомс не мог понять, что, почему, ведь он так хорош собой, у него такая куча денег, он всех румяней и белее. Он прекрасен спору нет, только тошно от него. И он ведь сам на этом погорел, женившись второй раз на том же основании. Аннетт - прагматичная женщина, куда лучше ему подходит чем Ирен, но ведь и ей в итоге нужны были чувства, которых Сомс дать ей не смог. Такая вот неудавшаяся жизнь эмоционально глухого пня. И даже его отношение к Флер меня не привлекает, дочь тоже считается его собственностью. Но в отношениях с Флер хоть что-то стало доходить, к старости Сомс немного проникся чувствами другого человека, хоть капелька варенья но проникла ему в желудок. Ирен для меня антипатична тоже. Я не люблю таких женщин, красивых, но пассивных. Автор рисует ее как ту самую безвольную статуэтку поначалу, картонку, которая по идее Сомсу бы далась по плечу, но нет, чувства у нее имеются и не к нему. Честно говоря, во всех этих ситуациях в Ирен мне неприятен только ее характер. Обвинять ее в том, что она испортила кому-то жизнь? А кому-то можно испортить жизнь? Как? Никто никому не может испортить жизнь, вот зуб даю. Люди не телки, их на веревочке не поведешь за собой. Говорят тебе нет - иди, куда послали. Страдай, мучайся, отходи, иди дальше. А Сомс не смог, и Джун не смогла, в их трагедиях и неудачных жизнях виноваты они сами. В ситуации с Босини - я думаю, никто из любовников не хотел причинять боль Джун, но чувства - это такое дело, что никуда от них не спрячешься. Я не оправдываю измен, хотя нет, в семейной жизни с Сомсом оправдываю. Босини за ложь Джун - не люблю. Ирен - никому не врала, за что ее ненавидеть? Может быть только за Джона и Флер. Хотя я попыталась надеть ее тапки, и наверное, у меня получилось. Если представить, что мой сын сейчас будет встречаться с дочерью человека, преследовавшего меня 12 лет, то это однозначное нет. Даже встречаться - и мне уже плохеет, а там же уже обручение, свадьба, на всю жизнь. Нет. Кидайте в меня помидоры, нет. Ставить мальчика перед таким выбором - или мать, или девушка, это, конечно, ужас, но я так и не могу найти решение такой проблемы пока что.

Джолион - мой новый любимый персонаж. Или нет. Джолион - это я, или то, какой я хочу быть. По моим меркам он в меру прагматичен, в меру романтичен, в меру сентиментален. Он не навязывает своего я никому, со своими детьми дружит, пытается понять, любит своих женщин, при этом уважая чужие границы, и не давая продавить свои. Его мысли и чувства о природе, о жизни, о женщинах, о мире настолько созвучны с моими, что даже соверши он ошибку, я бы его оправдала. Хотя он и совершил ее - перед самой смертью, пошел на поводу у любимой женщины, но и тут я его оправдаю, он ведь при смерти был, спокойствия ему надо было, а тут такое. Так что с Джолионом - хоть на край света.

Потрясающая книга о тяжелых вещах, о трагедиях, но легкая, романтичная, красивая, люблю.

Я думала, это будет итог. Знаменательный ясный итог, последний аккорд многогранной совершенной мелодии. Я думала, что смогу вынести свое суждение о сюжетных линиях, судьбах героев и истинном величии Саги. Я предполагала, что буду беспристрастна и непреклонна. Но на деле оказалось, что финальный роман есть ноющая беспокойная рана в груди, которая не дает уснуть, которая не забывается. Это книга – проникновенная, чувственная, блуждающая по грани отчаяния – не оставляет и следа от самоуверенности настроенного на рациональную критику читателя.

И потому, дойдя до середины увесистого тома, на финальных страницах первого цикла я проникаюсь умиротворяющей тишиной кладбища, вздыхаю над превратностями судьбы и делю без остатка одиночество Сомса. Сомс, бедный Сомс! Насколько яростно я презирала твой эгоизм, твое противоестественное уничижающее чувство собственности в начале Саги, настолько же глубоко я сопереживаю сейчас тебе. Век уходит, все меняется в бренном мире. Уже нет тех столпов уверенности, которые раньше так прочно удерживали Форсайтов на ногах. Война, грядущая революция, падение нравов… Что еще уготовила нам судьба? И потому так больно переступать порог дома на Бэйсуотер-Род. Заглядывать в знакомые комнаты, любоваться коллекцией миниатюр с лицами старейших Форсайтов, шкафчиком, полным семейных реликвий, альбомом с засушенными водорослями (прихоть тети Джули), расшитой бисером кушеткой, на которой с особым достоинством восседали когда-то грации ушедшего века. Почти невозможно удержаться от желания пробежать пальцами по послушным клавишам старого рояля… Быть здесь и понимать, что прошлого не вернуть. И все же эта тоска не имеет столь великого значения, какое имеет тревога о будущем Флёр! Его девочка, его маленький огонь на сквозном ветру. Она так прекрасна в этом подвенечном платье, вот только безысходная грусть затаилась где-то во взгляде. Будет ли она счастлива? Будет ли счастлив Джон? Ранимый, бесконечно добрый, безвольный Джон, жизнь которого уверенно скатилась по косогору. Их союз бы перечеркнул все, что было! Он бы все исправил! И в минуту, когда Сомс, закрыв глаза на годы сердечной боли, поехал в Робин-Хилл, я простила ему все. Простила все, ибо это не просто участие, это акт самопожертвования, на который способен не каждый! Ирэн не способна. Она прикрывается фразой «Мой дорогой, дорогой мой мальчик, не думай обо мне, думай о себе», а на деле выносит приговор чувству Флёр и Джона. В этом исходе повинна только она. Так что какой бы глубокой и сердечной не была ее любовь к сыну, она ни на каплю не сильнее личного эгоизма. Нежелания забыть прошлое во благо собственного ребенка. Ей куда проще помахать на прощание рукой Сомсу, подарить прощение с барского плеча, нежели совершить, может, единственный достойный поступок в своей жизни. И мне не хочется узнать ее позицию. Закипающую ярость в груди от мысли о ней мне ничем не унять. Я ее ненавижу. Конечно, можно долго утверждать, что все мы - сами кузнецы своего счастья. В конечном счете, отказ от Флёр – решение Джона и только, но и скидывать со счетов безграничное влияние матери на сына я не хочу. Сейчас мне больно. Взглянув на героев Саги, ставших за время чтения родными, понятными, любимыми, я не могу удержаться от грусти. Сомс остается наедине с собственным одиночеством. Заслужил ли он такую боль за годы бесконечных попыток найти причину нелюбви? Джун не находит в мире счастья. Моя маленькая сильная Джун. В ее сердце – отзывчивом, добром – будет вечно жива любовь к Филу. Борьба проиграна, а новой она более не начнет. Молодой Джолион умирает с болью в сердце и с именем возлюбленной на устах. Ради покоя жены он готов лишить счастья сына. А между делом, он не помнит (или не желает помнить) о том, что Ирэн увела у Джун Фила. Ирэн, опять Ирэн! А любила ли ты кого-либо, кроме сына?

И мир, привычный мир, вслед за судьбами героев движется к неизвестности. Что там за поворотом? На новом временном витке? Страшно. Я закрываю глаза и предаюсь размышлениям вместе с Сомсом, ощущаю дуновение ветра на щеке и холодную шаль безысходности на плечах. Мне кажется, что страница за страницей я пережила несколько жизней. Любила и верила, теряла и находила, испытывала муки, страдала, искала ответы на вопросы, и с каждым разом убеждалась в том, что это еще не финал, что останавливаться рано, что покинуть Сагу сейчас попросту не смогу. Впереди еще циклы, а значит, точку пока ставить не стоит.

Если хочешь — вот моя рука. Только знай: я не сверну с пути, Чтоб испить всю нежность до глотка. Я пришел, но мне пора идти. Мне пора — за музыкой дорог, Что всю жизнь манит издалека. Я ведь странник, гость на краткий срок. Если хочешь — вот моя рука (Яльмар Гуллберг)