Свобода

...было нечто приятное и раскрепощающее в том, чтобы стать кем-то определенным, вместо того чтобы являть собой набор противоречивых вероятностей.

Хотя он, как и все люди, втайне любил запах собственных газов, но вонь экскрементов – это совсем другое. Все равно что увидеть воплощенное зло.

Хотя он, как и все люди, втайне любил запах собственных газов, но вонь экскрементов – это совсем другое.

Знаете, есть старый врачебный анекдот. Мать привела в больницу ребенка, который проглотил ручку, и спросила, что ей делать, а доктор ответил: пока пишите карандашом.

…люди на самом деле желают читать только о самих себе.

Быть человеком еще не значит жить.

…для измены нужны двое.

Встречаться с молоденькой девушкой – все равно что нюхать клубнику, когда тебе хочется бифштекса.

Бывают такие скверные дни, что поднять настроение помогают лишь мысли о плохом и худшем.

Ожидание можно вынести, если в финале обещана награда.

Миру даром не нужны чувства и идеи – он вознаграждает хладнокровие и прямоту.

Война с терроризмом бесконечна – следовательно, бронежилеты будут всегда востребованы.

Его жизненная философия выражалась в словах “Вали отсюда, или пожалеешь”.

Было много вещей, за которые Уолтер терпеть не мог современную эпоху – и автомобильную культуру в частности, – но уверенность молодых женщин за рулем, эта автономия, которую они отвоевали за последние сто лет, к ним не относилась. Равенство полов, воплощенное в аккуратной ножке Лалиты, давившей на педаль газа, заставляло Уолтера радоваться тому, что он живет в двадцать первом веке.

Уолтер без устали ставил психические диагнозы водителям, забывавшим включать поворотники, – как правило, молодым людям, по-видимому, считавшим включенные фары оскорблением для своей мужественности…

Ох уж эти матери и их упреки, конца-края им не видно.

– Мне кажется, если бы у тебя была дочь, ты бы чуть более сочувственно относился к женщинам.
– Именно поэтому у меня нет дочери.

Что будет, то будет, а чему не суждено, того и не будет.

...не следует пытаться спасти утопающую, пока сам не решишься утопиться.

Не интересоваться пороком, оказывается, уже само по себе было добродетелью.