Иногда друзья — самые последние люди, которым можно доверять.

никогда не беги за автобусом или за женщиной. всегда есть еще один за углом

Я был анти-всё и анти-все. Я не хотел видеть людей вокруг себя. Это отвращение не являлось какой-то большой и тревожной болезнью, оно было всего лишь зрелым признанием моей собственной психологической ранимости и нехватки качеств, необходимых для компаньонства.

Для некоторых людей неизбежны определенные виды разочарований.

Это абсолютное дерьмо. Очередная груда дерьма, сквозь которую надо прорваться. И всегда есть больше, больше этого чертового дерьма, сквозь которое надо прорываться. Это никогда не кончится. Говорят, что чем старше ты становишься, тем терпеть становится проще. Я так надеюсь. Я надеюсь, вашу мать .

Принятие желаемого за действительное приведёт тебя в никуда.

Мне нравилось то, что он чувствовал, что понимает меня; с иллюзией силы надо мной он станет дерзким и потому неосторожным. А я выберу момент и вырву из него сердце.

Ненависть — это забавное старое слово, и именно его ты должен употреблять как можно осторожнее.

. Еще более заметными были следы от порезов, свидетельствовавшие своей глубиной и расположением больше о ненависти к самой себе, о реакции на глубокое разочарование, а никак не о серьезной попытке самоубийства.

Тому, кто читает книги, никогда не скучно.

Сосед по камере говорил мне: люди меняются, когда наставляешь на них ствол.

А что было хуже всего — мне было на все насрать.

– Неприкрытая ложь, выданная с изобретательной искренностью.

Физические симптомы отмены пошли на убыль. Если можешь продержаться месяц, у тебя есть шанс.

– Да, но его лицо, Джок. Это чертово льстивое гнусное лицо. Джок, люди и вправду меняются, когда наставляешь на них ствол.

– Джок, мне, ---дь, в натуре жаль, дружище, что втравил тебя. Я не мог, просто не мог в одиночку.

Я не рассчитывал на это. Я превратил Уитворта в мультипликационный персонаж, стереотипного болтливого сутенера-спекулянта, задавшись целью оправдать то, что мы собирались с ним сделать. Я никогда не представлял его как реальную личность, с детьми, с людьми, зависевшими от него и возможно даже любившими его.

Нас всех терзают какие-то ----ские опасения.

Для некоторых людей неизбежны определенные виды разочарований.

Уэлш же в «Эйсид-хаусе» не боится окунуть нас в совершенно незнакомую нам среду – и выходит победителем. Эти истории – как правило, довольно трагичные – написаны с такой невероятной энергией, с таким безжалостным юмором и с такой бездной сочувствия, изложены таким новаторским языком, выстроены настолько революционно, что и самый искушенный читатель не избежит потрясения.
Джонатан Коу