Честность в дружбе превыше всего...

Американцы не щадят себя. Они не умеют ждать. Вечно спешат к своим могилам и сами прыгают в них.

Не все принадлежащее нам, — с грустью подумал Джек, — может быть подарено».

— Если бы ты смог снова стать молодым, ты прожил бы жизнь иначе?
Он засмеялся:
— Что за вопрос. Да, конечно. Как и любой другой человек, верно?
— Ты думаешь, она сложилась бы удачнее?
— Нет. Наверно, нет.

Италия способна поднять настроение и как бы заново открыть человеку прелесть ярких красок, дождя, причудливых облаков, каким бы видом транспорта ни прибывал он в эту страну, подумал Джек.

Тебе известно что такое любовь? Любовь - это терпение.

-Я все о тебе знаю. <...> Ты уходишь, испытав первую боль. <...> Тебе известно что такое любовь? Любовь - это терпение.

Война ассоциируется у неё с дынями, подумал Джек; у него же с теми годами были связаны горестные воспоминания об одноклассниках, погибших в Испании. Убитых, возможно, отцом Вероники, этим домашним человеком.

Узы дружбы обрываются, подумал он, любовь умирает со щелчком опущенной трубки.

Он вдруг показался себе посредником и зрителем, наблюдающим за страстями других людей, посланником их ненависти и любви, исповедником, каналом общения, кем угодно, но только не главным действующим лицом, активным участником событий, вовлечённым в них. Безучастность.

Они столь усердно защищают мифическое прошлое, что никак не могут шагнуть в настоящее.

Поражение для итальянцев – вещь естественная, мы смирились с ним, как люди мирятся с плохой погодой. Не удалось одно, сказали мы себе, займёмся другим.

Стоя с непокрытой головой на зимнем ветру, он испытывал радостное чувство свободы от всяческих уз. Сейчас никто на свете не знал, где он находится, никто не мог потребовать что-либо от него в этот миг; он был недосягаем для всех, принадлежал лишь самому себе. «Я спрятался в центре Европы, у корней континента, среди руин», – подумал он.

Я люблю краски Италии. Когда однажды летом я впервые увидел, какого цвета римские здания, я понял, что мечтал попасть в этот город всю жизнь, хотя тогда мне было всего семнадцать лет. Я влюбился в этот город с первого взгляда.

Не все принадлежащее нем может быть подарено.

Если Бог существует, то он, вероятно, ученый, а этот мир – одна из его лабораторий, где он занимается вивисекцией и наблюдает за результатами химических экспериментов. Нас заживо режут на части, отравляют, мы умираем миллионами, словно подопытные обезьяны.

Будучи вынужден кого-то предать, Эндрюс неизменно старается сделать так, чтобы преданной стороной оказался он сам.

- Мужчина всегда способен позаботиться о себе.

• Я превосходно позаботился о себе. Иногда мне даже удавалось в течение одного года купить себе два костюма.

- Морис, - снисходительно улыбаясь, сказал Тачино. - Что вы хотите? Это Рим. Последние три тысячи лет здесь никому не удавалось сохранить что-либо в тайне.

Это двадцатый век - насилие важнее искусства.