Боги грядущего

Сейчас перед ним стояли не друзья, а слуги, слепые исполнители его воли: преданные и бесстрастные. Такие, какими он сам выпестовал их.
Вождь посмотрел на них и отвел глаза, пронзенный острым чувством одиночества.

Они не ждали удач от жизни. Они радовались тому, что беда пришла одна.

Темнота - время отверженных смутьянов.

Если Огонь — добро, а Лед зло, почему мы пьем воду, а не пламя? Почему в болезни нас сжигает жар, а не холод?

Он, Лучина, только что умертвил родича. Поднял руку на своего. Преступил важнейший закон общины. И что? Разве обрушились на землю небеса? Разве растаял внезапно снег, обнажив мерзлую траву? Или поменялись местами север и юг? Нет, ничего этого не случилось. Лишь смеялись, таращась пустыми глазницами, черепа с вершин воткнутых шестов...

Можно подумать, будто крамола, угнездившись в общине, перескакивала с одного на другого, сжигая им разум, наполняя сердца яростью. Но значит ли это, что надо крушить всех подряд, не разбирая правых и виноватых? Быть может, враги этого и желают?

Беда одних — праздник для других. И смерть множества приносит счастье тем, кто уцелел.

Нет больше родичей и чужаков, а есть верные Науке и отвергшие Ее.

Ах это сладкое слово «крамола»! Вот так и рождается она — из горького разочарования, из отчаяния и сомнений, из глухого раскаяния в поспешном выборе.

Воистину то было величайшее озарение. Убийство — вот орудие справедливости. Владеющий им свободен от любых устоев. Владеющий им презирает заповеди Огня и Льда. Владеющий им — сам как бог.