Он ее собирается одевать? Сам? Она как-то с трудом себе это представляла. Раздевали ее мужики с завидной регулярностью. Но вот, чтоб наоборот, такого еще не попадалось. Да и не казался Соболев одним из тех, кто любил играть в «кукол». В этот момент вернулся его помощник с полным стаканом. — Вода. — Сообщил он с порога и как-то подозрительно, с не меньшим удивлением, чем сама Карина, посмотрел на Соболева, который крутил платье, явно пытаясь понять, где то расстегивается. — Костя, что ты делаешь? — Наконец, уточнил тот. — Где тут застежки, Борь? — Не ответив, Константин, видимо, решил просто обратиться за помощью. Если бы ее сознание не было заторможено таблетками, Карина бы уже, наверное, смеялась, даже несмотря на тяжелую ночь и боль во всем теле. Даже так, ей вдруг, стало очень весело. Или, может, как раз, наоборот, из-за этих таблеток? Она не могла пока понять, раньше ее никто не брался смешить после подобных ночей, не с чем было сравнить. — А мне, откуда знать?! — Почти испуганно переспросил этот самый Борис. — У тебя же дочь. — Соболев уставился на помощника едва не с обвинением. — Ты что, ее не одевал ни разу?! — Ты обалдел, Костя? — Возмутился тот. — Я ее одевал в последний раз лет пятнадцать назад, и уж точно, не в такое платье. — Он ткнул пальцем в очень недешевое, кстати, платье известного в их стране модельера.

— Вы давно его знаете? — Не ответив на вопрос Валентина, задала Карина свой. Психотерапевт молчал некоторое время, а потом усмехнулся так же, как и она. — Некоторое время. — Валентин откинулся на спинку своего кресла. — И Костя не раз говорил о том, насколько вы наблюдательны. Карина хмыкнула. Провела пальцем по торцам книг, не понимая названий, хоть и видела буквы. — Он советовался с вами, касательно того, что я должна делать, да? — Полутвердительно спросила она. — Почему вы так решили? — Валентин смотрел с интересом. — Предложив мне заняться отделкой клиники, Костя назвал вас своим другом. Но в феврале, когда я только приехала сюда, и мне рекомендовали посетить психотерапевта, он о вас не упоминал. И даже консультировался у Карецкого о психотерапевтах, хотя, логично было бы предложить, что, имея вас в друзьях, он в первую очередь связался бы именно с вами по этому вопросу. Но я ничего не имею против, мне так даже проще, наверное. — Карина подняла ладонь, не позволив Валентину прервать ее. — Наверняка, вы знаете достаточно о моем прошлом сейчас, и мне нет нужды углубляться в подробности. — В какой-то степени верно. — Валентин улыбнулся шире. — У вас, и правда, великолепно развито чувство интуиции и наблюдательность. И да, я имею о представление о вашем прошлом, Дарья. — Валентин чуть прищурился, словно ожидая ее реакции. Вот за это она и не любила психотерапевтов — ничего те не делали и не говорили просто так. Все было со скрытым смыслом и двойным дном. — Но вы ошиблись в причине его визитов. — Я предпочитаю, все же, чтобы меня называли Кариной. Я уже не та девочка, и вряд ли сумею стать ею опять. — Карина немного дерганым жестом отбросила волосы на плечи. Валентин медленно кивнул. — И в чем же именно я ошиблась? — Она вновь прошлась по кабинету, возвратившись к столу. Но не села. — Константин никогда не спрашивал у меня, что вы должны делать. Хотя, не буду таить, я сам пытался давать ему рекомендации касательного этого. — Зачем же он тогда приезжал? — Карина приподняла одну бровь. — Соболев обратился ко мне ради помощи ему, а не вам. Он хотел знать, что ОН должен делать и как себя вести, чтобы вам было комфортно. Она медленно опустилась на софу, и уткнулась лицом в ладони. Сжала виски. Запустила пальцы в волосы. Валентин просто сидел напротив и молча ждал, пока она начнет говорить. Карина же пыталась собраться с мыслями. Хотя, больше всего другого в эту минуту, ей хотелось все бросить и кинуться к мужу. Может, стать перед ним на колени, как он сам недавно, и сказать «спасибо». Впрочем, это не приблизило бы их обоих к цели. И Карине никто не помешает сделать все это и позже.