Ночная книга

Видимо, я обрела еще одного любимого писателя - это приятно! Два прочитанных произведения - два точных попадания!
"Звездная мантия" - это повесть, мистичная, эротичная, ироничная, интеллектуальная, романтичная и очень искренняя! А уж увлекающимся астрологией будет совсем интересно, это гарантированно! И еще тем, кто каждую ночь ждет красочные загадочные сны, к миру которых автор явно неравнодушен, и часто, как и Павичу, хочется не угадывать будущее по снам, а видеть те сны, которые продиктованы настоящим!
И язык очень вкусный, но не сладкий... Скорее это сочное с пряностями нежное мясо... Вот это мне особенно понравилось:
Естественно, что первого свидания я боялась. Зато Минотай, как оказалось, не боялся. Он подошел ко мне однажды вечером, и цвет моих глаз изменился под его взглядом. Он был похож на безбородого пастушьего бога. Его волосы были густыми, как тесто, и он завязывал их на затылке, придавая им форму лиры. В его квартире я нашла для каждого из четырех времен года по одному платью своего размера. Перед зеркалом лежали белила, румяна и ароматические масла в моем вкусе. Оказалось, он знал, что в черной одежде я пользуюсь духами «Индийский сон» Фрагонара, в красном душусь быстрыми ароматами типа «Yves Saint Laurent», a в белом – мужским вариантом «Alchimie»… Он умел гадать по пупку и необычным образом свистеть, втягивая воздух в себя. Своим глубоким и медленным свистом он мог вылечить женскую мигрень. Он мог ногой схватить мышь, а иногда появлялся с раскладной охотничьей треногой, прикрепленной к поясу. Седьмого числа каждого месяца он возил меня в Болеч и там, найдя стайку девочек цыганок, заставлял их играть для нас на скрипках. Они всегда делали это очень неохотно, потому что после игры на скрипке женские пальцы не могут воровать с прежней ловкостью. И хотя раньше у меня были быстрые сны и медленная жизнь, я и покраснеть не успела, как оказалась в его постели. В его объятиях я успела заболеть и выздороветь, проголодаться и насытиться. Только потом краска залила мои щеки, распространилась по шее вниз, потом попала на руки, и я увидела, что пальцы у меня покраснели… Его улыбка распростерлась надо мной и полетела на Дунай, а его мощная истина пронзила меня как нож. Иногда он рассказывал мне, что любые часы независимо от конструкции могут быть сытыми или голодными, как бывает сытой или голодной любовь, а по вечерам он в постели читал мне книги, безошибочно выбирая то, что мне нравилось.
или
Я больше не смог услышать это имя и тогда, когда оно было произнесено, потому что именно к звукам, составлявшим это имя, я и оглох, сохранив способность слышать только те звуки, которых в нем не было… Это имя было именем человека, которого я когда то хорошо знал и любил, любил больше всех, но теперь забыл. Следовательно, я не мог больше слышать имя своей самой большой любви, хотя страстно хотел его вспомнить. И из за моей глухоты никто больше не мог мне его сказать. Я видел ее во сне, она была красивой и жевала свои волосы. В своей красоте она сидела как в быстроходном челне. Я весь был обмазан ее густым взглядом, он стекал по мне. Я знал, что она родилась под знаком Весов, но не мог вспомнить ни кто она такая, ни как ее зовут. Ее беззвучное имя мерцало надо мной перед пробуждением, как падающая звезда, которая ставит подпись на моем окне. Но это имя было затуманено каким то ледяным веществом, не принадлежащим нашему миру, каким то чужим сном, который той ночью внедрился в мой сон. Сновидения какого то неизвестного мне человека стояли преградой между мной и моей любовью. Теперь, когда я бодрствую, я знаю, что мог бы вспомнить это главное для меня имя, если бы сумел устранить из моего сна это чужое ледяное излучение… Вот почему я записываю все это. Может быть, кто нибудь сможет погасить в моем сне этот странный слепящий свет, отделить не слышимые мною звуки от плевел тех других, чужих, слышимых, чтобы открылось скрытое от меня имя – имя моей любви, которое нашептывает мне моя глухота…

Очередной странный эксперимент Павича, который не может написать просто роман. Уже был роман-словарь, роман-гороскоп, роман-ящик, а теперь роман-антология рассказов. 38 рассказов, написанных от имени 38 выдуманных писателей. Для каждого Павич сочинил краткую биографию (иногда совершенно безумную), придумал библиографию, издательства, историю жизни и смерти. 38 писателей из 38 разных стран – по количеству языков, на которые переводили Павича. Все рассказы задумывались быть написанными в разных стилях: Япония, Норвегия, США... Но это у Павича не получилось. Получился очередной сборник в чисто павичском стиле, причём большая часть рассказов – откровенно слабые и бессюжетные. Стилизация, я бы сказал, не вышла. Хотя читать довольно интересно, потому что красиво, и рассказы очень короткие. 4/10.