Крепче веселитесь!

Этот рассказ входит в авторский сборник " Окна". Произведения, включенные в него, различных жанров, но об'единены общей темой.
Молодая женщина ежедневно ходит на работу мимо дома своего друга.
В школьные годы юноша не скрывал
своей симпатии к ней. Но в то время он
не вызывал ответных чувств.
А сейчас, когда у героев появились семьи , в душе женщины зажегся огонек нежности к другу. Но, проявление возникшего интереса, выражается лишь во взглядах
на окна его квартиры. Куда женщина украдкой бросает взор по пути с работы
и на работу. Иногда в глубине комнаты виден мужчина, за письменным столом.
А порой, друг скорняется над детской кроваткой, укачивая своих близнецов.
Ада работает во вновь открытом центре доверия. Ее обязанность оказывать психологическую помощь,
за которой обращаются люди. Звонки принимать приходится самые разнообразные. За советом обращаются расстроенные школьники, одинокие пенсионеры, обманутые жены.
Но однажды Ада всю ночь успокаивает мужчину, решившегося на самоубийство. Отчаявшийся человек стоит в проеме окна и готов к последнему шагу.
Молодому психологу потребуются применить не только профессиональные знания, но и лучшие человеческие качества. Поможет ли ее помощь?...
Никогда не задумывалась,что профессия психолога эмоционально непроста, чужая боль и тоска ложатся тенью на их жизнь.

Этот рассказ из авторского сборника
" Окна" о подруге Д.Рубиной по имени Рената Муха.
Авторские воспоминания начинаются с описания лица актрисы в проеме окна гримуборной, через которое актеры
следят за действием на сцене.
Выступления подруги всегда сопровождались шквалом смеха и аплодисментов. У женщины был потрясающий актерский дар и чувство юмора. Ее эстрадные выступления вызывали интерес публики.
В рассказе присутствует пересказ некоторых анекдотов и миниатюр,
исполняемых неподражаемой Ренатой.
Все пропитано колоритом Израиля.
В шутках отражены традиции и привычки местных жителей. Женщина обладает даром пародиста и вседа точно передает яркие черты своих персонажей. Ими становятся кто угодно ,и коллеги по сцене и преподаватели университета Беэр-Шеве, где она работала.
В рассказе присутствует история знакомства автора с этой необычной женщиной и описаны этапы этой долгой дружбы, включающие особенно яркие эпизоды.

Я впервые узнала об этой актрисе и с ее творчеством не знакома.
Рассказ не произвел на меня сильного впечатления. Мне он показался простыми личными воспоминаниями о близком для автора человеке.

Больницы. Капельницы. Запах болезни и лекарств. Многих лекарств. И в некоторых случаях - бесполезных. Видимая белизна стерильности. Холод металла... А там, за дверями палат - люди, боль и надежда. Многие смирились со своей скорой кончиной, но есть и те, кто ни за что не опустит рук...

Этот рассказ из "Автобиографического цикла" автора, посвященный памяти детской поэтессы Ренаты Григорьевны Мухи, которая на протяжении многих лет боролась со смертельным заболеванием. Но схватка оказалась неравной и, в итоге, болезнь победила... Это своеобразная дань памяти, попытка запечатлеть ее на бумаге и сохранить свои воспоминания о человеке, который, несомненно, был дорог. История о сильной женщине, которая, несмотря на прогнозы врачей, оставалась на позитиве и не сдавалась. Ее стойкость поражала не только близких людей, но и врачей (а уж им пришлось сталкиваться со смертельно больными пациентами очень часто).

Рассказ наполнен теплотой и любовью, болью потери и сожалением о том, что утрачено многое из того, что было рассказано при жизни близким автору человеком и не записано практически ничего. Дина Рубина в небольшой рассказ сумела поместить многое: мемуары, записи разговоров, впечатления о Ренате Григорьевне, размышления о важном в жизни, а также о том, как не хватает тех ушедших от нас людей, чей голос, казалось бы, еще вчера слышал в телефонной трубке... Одной из главных мыслей автора стала следующая: несломленный дух человека - вот панацея от очень многих заболеваний и скорой смерти. Успеваем ли мы уделять достаточно времени своим близким и друзьям? Успеваем ли сказать им о том, как искренне и сильно мы их любим? Ведь однажды, позвонив им, мы можем не услышать в трубке их голос. Больше никогда...

Города любить одновременно легче и труднее, чем какого-нибудь отдельно взятого индивида, населяющего тот или иной крупный населенный пункт.
Дина Рубина Иерусалим определенно любит, сборник новелл Кошки в Иерусалиме яркое тому подтверждение - здесь старинный город с многотысячелетней историей полноправное действующее лицо повествования, он почти персонифицируется от эпизода к эпизоду, от улицы к улице, врастает в плоть своих жителей (и одновременно героев автора) каким-то особым образом, видоизменяя и себя, и человека, чью жизнь, печали и мечты, он, с высоты накопленного опыта, легким движением превращает в часть своей сказки, в часть архитектурного ансамбля или городского пейзажа.
Это особая магия - путешествовать наяву лишь читая книгу, и этой магией Дина Рубина владеет в совершенстве.

Я не люблю читать путевые заметки. Ладно еще когда читаешь о том месте, в котором была - можно сравнить собственные впечатления с авторскими. А вот слушать о совершенно незнакомом месте - разве только для того, чтобы вдохновиться идеей его посетить. Но тут никогда не угадаешь заранее.
У Дины Рубиной получилось создать привлекательную, сочную картинку Греции. Красиво описать бескрайнюю, кажущуюся неестественной синеву моря и вкус домашнего хлеба, обмакнутого в оливковое масло со специями, который вам подадут в любой из многочисленных таверн. Но, с другой стороны, Греция в рекламе не нуждается - каждая картинка, будь то изображение пляжа, национальной еды или древних развалин - вызывает желание когда-нибудь там побывать и увидеть все воочию.
И все-таки есть в рассказе нечто, что оставляет приятное послевкусие. Например, то, как автор охарактеризовала греческий алфавит: "смесь родной кириллицы с таинственными зигзагами елочной конфигурации" - примерно так и я всегда о нем думала. Или история о собаке-вегетарианце, бросившей своего хозяина после того, как он начал резать своих овец к Пасхе. Ну и просто составить себе список местных блюд, чтобы обязательно попробовать при случае. Потому что Крит мне хочется посетить уже давно.

У меня с Рубиной или очень хорошо или совсем никак. Это тот счастливый случай, когда произошло первое.

Трогательный, милый, коротюсенький рассказ о том, как семья завела какую-то породистую-распородистую собаку и как этот милый щенок потихонечку разносит всех и вся вокруг. Тем более забавным этот рассказ становится, когда его читает собачник до мозга костей, который несколько раз проходил через щенячье детство со всеми вытекающими. Этот кто-то - ваша покорная слуга, как вы уже догадались.

Рассказ показался коротковатым, но я могу ошибаться и автору действительно следовало остановиться там, где она эту остановку сделала. В любом случае ставлю книге высший балл.

Я в растерянности, потому что эти небольшие рассказы по всем параметрам должны были мне понравиться, но почему-то не сложилось. Немножко это похоже на столь полюбившиеся мне "Сказки Старого Вильнюса" Фрая по атмосфере, да и "Синдром Петрушки" Рубиной мне понравился именно из-за образности... Казалось бы, тут тоже самое, но меня не впечатлило и оставило равнодушной. Видно, что автор очень любит Иерусалим, что она хочет провести читателя по любимым улочкам Старого города, посидеть с ним в милых кафе, зайти в старинный университет и церковь, обратить наше внимание на необычных людей вокруг, на их разговоры... И название книги подобрано очень хорошо - несмотря на то, что сами кошки непосредственно были только в первой новелле, в других они тоже косвенно присутствовали - там были люди, похожие на кошек. И вроде бы это так тепло и мило... Возможно, сыграл свою роль аудиоформат, который я плохо воспринимаю, а в буквенном варианте я эту книгу не нашла. Ещё казалось интересным послушать книгу в начитке автора - кто, как не она сама знает, каким именно голосом и тоном нужно читать её текст. Но мне не зашло, увы.

Уже не первый раз мне попадаются такие чудесные книги о городах. У Цзян И Лондон волшебный город, он как будто появились прямо из дождя и тумана. И теперь дома и деревья (парки) мирно соседствуют друг с другом, а людей вообще как будто нет, только четыре красавицы сестренки - Осень, Весна, Лето и Зима - приходят погостить в сказочном городе. Или вот Макс Фрай, как-то наложив звездную карту Большой медведицы на карту Европы сделал многие ее города волшебными. А может они уже были наполнены магией и звезды только указали конкретные места, кто знает. Но как бы оно ни было, Макс здорово рассказал о чудесах и тайнах, которые видел в этом путешествии по городам старушки Европы.

И вот очередной волшебный город у Дины Рубиной. Иерусалим тут не просто древний город, где живут разные народы и существуют бок о бок три основные религии мира, а ларец наполненный тайнами, загадками и волшебством. Тут можно заблудиться, потеряться или угодить в неведанное доселе место в самом центре города. И не важно, что ты живешь в этом городе уже больше тридцати лет и знаешь его вдоль и поперек, он мастерски умеет заманивать путников в свои заколдованные места. А еще на каждой улице Иерусалима обитают кошки, причем не все они с усами и хвостом. Вот торговец антиквариата с видом ученого кота рассказывает о секретах древних фальшивомонетчиков. Там рыжая женщина, словно богиня Бастет, нежится в лучах закатного солнца и молча слушает философский спор своих детей на религиозную тему. А тут у нас старый друг автора (то ли русский, то ли еврей, кто его разберет) с хитрющими глазами и улыбкой Чеширского кота, знаток всех тайн и загадок (которые не так-то легко из него вытянуть) рассказывает очередную историю о мистической лавке кружев и ее загадочных хозяйках. И слушаешь его открыв рот… И веришь всему… И прощаться с этим волшебным городом не хочется… Тут круглый год солнце, море серотонина и еще столько неразгаданных тайн.

В поисках чего-то венецианского я случайно набрела на «Снег в Венеции» Дины Рубиной. Оказалось, что Рубина не только отлично пишет, но и отлично читает!

Небольшая новелла, полтора часа звучания. Полтора часа волшебства, тайны, игры. Тесные венецианские улочки, нарядные набережные, праздничная толпа на площади Сан-Марко. Пёстрый водоворот масок и образов карнавала – «лукавые коты, клювоносые доктора чумы, безликие домино, прекрасные венецианки – коломбины, арлекины, демоны и ангелы…». Ворох деталей – тщательно и со вкусом отобранных, таких выпуклых, ярких, сверкающих и изящных. Как вещицы в какой-нибудь сувенирной лавке. Каждую хочется взять в руки и разглядывать, поворачивая так и этак, любуясь.

Не всегда встречаешь в книгах такую обаятельную и манящую атмосферу. Сама Рубина в тексте упоминает картину Веронезе «Пир в доме Левия» - такую яркую и живую, что в неё, кажется, можно войти, сесть за стол, налить себе вина, побродить среди колонн, рассматривая и открывая всё новые бытовые детали. Так вот новелла Рубиной – такая же картина. Автор гостеприимно разворачивает вокруг читателя венецианские ландшафты, расставляет по местам палаццо, посыпает площадь Сан-Марко карнавальным сором конфетти, раскладывает морские богатства на рыбном рынке, наряжает статистов в роскошные костюмы восемнадцатого века и выпускает на пустые улицы толпы ошалевших туристов. И один из этих туристов – ты.

Ты можешь купить маску, укрыться за её анонимностью, «освободиться от рабства паспортных данных», уйти от самого себя. Отдохнуть. Побыть кем-то ещё. Наблюдателем. Множество историй, множество сюжетных возможностей таит в себе пышная безликость венецианского карнавала. Тысячи людей, тысячи историй. Тысячи ниточек, за каждую из которых, потянув, можно извлечь на свет сюжет – жизненный и литературный. Можно, но нужно ли? Дина Рубина намеренно или случайно отказывается это делать, отказывается от роли режиссёра и вершителя судеб, остаётся зрителем в этом огромном театре. И актёром, конечно, тоже, вовлекая и своего читателя в эту двойную игру, уводя за собой в сумрак венецианских улиц – дышать свежим ветром с лагуны, шагать по изящным мостикам, переброшенным через каналы, слушать, как шумит в отдалении карнавал, пугаться вспыхнувшего в тёмной арке факела и зачарованно заглядывать в окна «Флориана».

Может, это и правильно – остаться наблюдателем и не брать никакого сюжета. Сделать жизнь – беспорядочную, цветную, многообразную – сюжетом. Наметить только контуры истории, а остальное пусть додумает читатель – каждый для себя. Пусть сюжет останется неразгаданным, полным возможностей и тайн. Пусть останется там, где вышел на поверхность – в городе, как бы нарисованном акварелью, в вечно юной и вечно прекрасной Венеции.