The White Tiger

(Верно, господин Цзябао, я больше не хожу в кварталы красных фонарей. Не дело покупать женщин, живущих в клетках точно звери. У девушек в отелях есть хоть какая-то свобода.)

Уже 2.44 ночи.
В Бангалоре пробил час извращенцев, наркоманов и предпринимателей!

“Раз в сто лет происходит революция, которая несет свободу беднякам. Я прочел об этом на книжной странице, в которую мне в чайной завернули самосу. Но знаете, только четыре человека за всю историю совершили настоящие революции, которые освободили рабов и уничтожили хозяев.
Александр Великий.
Авраам Линкольн в Америке.
Мао в вашей стране.”

“лакей жил во мне с младенчества, его вбивали мне в голову гвоздь за гвоздем, он въелся мне в плоть, отравил кровь, как нечистоты и промышленные стоки отравили воды Ганга.”

“Если тоска заедает, Ашок, попробуй заняться йогой и медитацией.”

“Моя бабушка говорит — поверишь в Бога, тебе улыбнется удача.”

“В наше время в какого богатого ни плюнь — расходится с женой. Уж эти мне богачи...”

“— В этой толпе болванов и лоботрясов ты, молодой человек, единственный достойный ученик, умный и искренний. Какой зверь рождается в джунглях один на целое поколение?
Я подумал.
— Белый тигр.
— В этих джунглях ты просто белый тигр.”

“Только три страны не подчинились чужеземцам — Китай, Афганистан и Абиссиния.”

Какой же толк в выигранном сражении, если даже не знал, что была война?

А у нас в Индии нет компартии. Нет диктатуры. Нет тайной полиции.

Зато есть Клетка.

У Белого Тигра нет друзей-приятелей. Очень уж небезопасно.

От преступника в розыске до одного из столпов бангалорского общества рукой подать.

Не понимаю, почему каждый не заведёт у себя по несколько люстр. Свободные люди не ценят своей свободы, вот в чём вся штука-то.

Пусть звери живут как звери, а люди как люди. Вот вам вся моя философия в одной фразе.

Разве заметные фигуры вроде нашего премьер-министра так уж безгрешны? (А сами-то вы, господин Цзябао, положа руку на сердце, никого не порешили, пока карабкались наверх?) Самым массовым убийцам ставят памятники у Парламента в Дели.

Что, если это ошибка, мелькнуло у меня. И Мохаммед Асиф расскажет шоферам, что я испугался старой женщины, и они перестанут уважать меня, начнут мухлевать. Такие мысли заставляют меня нервничать. Не стоило выказывать слабость перед работниками. Мне-то известно, к чему это может привести.

Да, я жалуюсь, но между жалобами на полицию богача и бедняка колоссальная разница.
Несопоставимая.

«Подмазывать» заместителя комиссара мне приходилось частенько. В свое время именно при его содействии я убрал с дороги конкурента. Дрянь человек, одни поборы на уме. Настоящая сволочь. Однако моя сволочь.