Маленький да удаленький!
По большей части тут стихи о любви, страсти, философствования о смысле жизни, о собственном пути и смерти.
"Бабочка" I Сказать, что ты мертва? Но ты жила лишь сутки. Как много грусти в шутке Творца! едва могу произнести "жила" - единство даты рожденья и когда ты в моей горсти рассыпалась, меня смущает вычесть одно из двух количеств в пределах дня. II Затем, что дни для нас - ничто. Всего лишь ничто. Их не приколешь, и пищей глаз не сделаешь: они на фоне белом, не обладая телом, незримы. Дни, они как ты; верней, что может весить уменьшенный раз в десять один из дней? III Сказать, что вовсе нет тебя? Но что же в руке моей так схоже с тобой? и цвет - не плод небытия. По чьей подсказке и так кладутся краски? Навряд ли я, бормочущий комок слов, чуждых цвету, вообразить бы эту палитру смог. IV На крылышках твоих зрачки, ресницы - красавицы ли, птицы - обрывки чьих, скажи мне, это лиц, портрет летучий? Каких, скажи, твой случай частиц, крупиц являет натюрморт: вещей, плодов ли? и даже рыбной ловли трофей простерт. V Возможно, ты - пейзаж, и, взявши лупу, я обнаружу группу нимф, пляску, пляж. Светло ли там, как днем? иль там уныло, как ночью? и светило какое в нем взошло на небосклон? чьи в нем фигуры? Скажи, с какой натуры был сделан он? VI Я думаю, что ты - и то, и это: звезды, лица, предмета в тебе черты. Кто был тот ювелир, что, бровь не хмуря, нанес в миниатюре на них тот мир, что сводит нас с ума, берет нас в клещи, где ты, как мысль о вещи, мы - вещь сама. VII Скажи, зачем узор такой был даден тебе всего лишь на день в краю озер, чья амальгама впрок хранит пространство? А ты лишаешь шанса столь краткий срок попасть в сачок, затрепетать в ладони, в момент погони пленить зрачок. VIII Ты не ответишь мне не по причине застенчивости и не со зла, и не затем, что ты мертва. Жива, мертва ли - но каждой божьей твари как знак родства дарован голос для общенья, пенья: продления мгновенья, минуты, дня. IX А ты - ты лишена сего залога. Но, рассуждая строго, так лучше: на кой ляд быть у небес в долгу, в реестре. Не сокрушайся ж, если твой век, твой вес достойны немоты: звук - тоже бремя. Бесплотнее, чем время, беззвучней ты. X Не ощущая, не дожив до страха, ты вьешься легче праха над клумбой, вне похожих на тюрьму с ее удушьем минувшего с грядущим, и потому когда летишь на луг желая корму, приобретает форму сам воздух вдруг. XI Так делает перо, скользя по глади расчерченной тетради, не зная про судьбу своей строки, где мудрость, ересь смешались, но доверясь толчкам руки, в чьих пальцах бьется речь вполне немая, не пыль с цветка снимая, но тяжесть с плеч. XII Такая красота и срок столь краткий, соединясь, догадкой кривят уста: не высказать ясней, что в самом деле мир создан был без цели, а если с ней, то цель - не мы. Друг-энтомолог, для света нет иголок и нет для тьмы. XIII Сказать тебе "Прощай"? как форме суток? есть люди, чей рассудок стрижет лишай забвенья; но взгляни: тому виною лишь то, что за спиною у них не дни с постелью на двоих, не сны дремучи, не прошлое - но тучи сестер твоих! XIV Ты лучше, чем Ничто. Верней: ты ближе и зримее. Внутри же на все сто ты родственна ему. В твоем полете оно достигло плоти; и потому ты в сутолоке дневной достойна взгляда как легкая преграда меж ним и мной.
Сборник стихов помещается в руке, его можно положить в карман или пенал. Наконец-то, опубликовали мини-сборник стихов Бродского! Также в сборнике имеется вводная статья, с коей я категорически не согласна, но ознакомиться с другим взглядом на вещи интересно:
Любовь для Бродского - еще одно подтверждение абсурда и враждебности мироустройства как такового.
Как жизнь для него - роковое и неизбывное движение смерти, так и любовь - обреченно и опустошающее движение финалу, распаду любви.
Поэт не ищет в любви спасение, защиту, наслаждение (варианты бесконечны), а рационально здравым рассудком и трезвым оком, хотя не без дикой внутренней боли и экзистенциальных мучений, видит неминуемую, а потому и абсурдную обреченность любви.
Я бы сказала, у Бродского постоянно присутствует мотив одиночества, покинутости, обреченности человеческого существа и бесконечной усталости от жизни, точнее от не меняющихся людей и событий. Человек может многое с помощью несгибаемой воли и в то же время он бессилен перед меняющимися обстоятельствами и законами жизни.
"Горение"
М. Б.
Зимний вечер. Дрова охваченные огнем - как женская голова ветреным ясным днем.
Как золотится прядь, слепотою грозя! С лица ее не убрать. И к лучшему, что нельзя.
Не провести пробор, гребнем не разделить: может открыться взор, способный испепелить.
Я всматриваюсь в огонь. На языке огня раздается "не тронь" и вспыхивает "меня!"
От этого - горячо. Я слышу сквозь хруст в кости захлебывающееся "еще!" и бешеное "пусти!"
Пылай, пылай предо мной, рваное, как блатной, как безумный портной, пламя еще одной
зимы! Я узнаю патлы твои. Твою завивку. В конце концов - раскаленность щипцов!
Ты та же, какой была прежде. Тебе не впрок раздевшийся догола, скинувший все швырок.
Только одной тебе и свойственно, вещь губя, приравниванье к судьбе сжигаемого - себя!
Впивающееся в нутро, взвивающееся вовне, наряженное пестро, мы снова наедине!
Это - твой жар, твой пыл! Не отпирайся! Я твой почерк не позабыл, обугленные края.
Как ни скрывай черты, но предаст тебя суть, ибо никто, как ты, не умел захлестнуть,
выдохнуться, воспрясть, метнуться наперерез. Назорею б та страсть, воистину бы воскрес!
Пылай, полыхай, греши, захлебывайся собой. Как менада пляши с закушенной губой.
Вой, трепещи, тряси вволю плечом худым. Тот, кто вверху еси, да глотает твой дым!
Так рвутся, треща, шелка, обнажая места. То промелькнет щека, то полыхнут уста.
Так рушатся корпуса, так из развалин икр прядают, небеса вызвездив, сонмы искр.
Ты та же, какой была. От судьбы, от жилья после тебя - зола, тусклые уголья,
холод, рассвет, снежок, пляска замерзших розг. И как сплошной ожог - не удержавший мозг.
5 понравилось
