Тени истины

Как следует отлынивать от дела можно только в компании. Один человек, который валяется и ничего не делает, называется «лентяй», а если двое валяются и ничего не делают, то у них просто обеденный перерыв.

Прежде короли и воины определяли, каким будет мир, а теперь тихие люди в конторах делают то же самое - и намного, намного эффективнее.

В этих краях утонченным считался человек, не забывавший вытереть ладони о штанины в промежутке между ковырянием в носу и пожиманием чьей-то руки.

Закон не священен, сынок. Он просто отражает идеалы тех, кому повезло и они оказались у руля.

Наши говоры - одежда для наших мыслей.

Только ожидания имеют ценность в качестве денежного средства... Любая ценность стоит столько, сколько за нее готовы заплатить, – и не больше. Если ты сумеешь повысить чьи-то ожидания… если ты сможешь сделать так, что люди начнут в чем-то нуждаться… ты найдешь источник богатства. Владение ценностями вторично по сравнению с созданием ценностей там, где не было ничего.

– Это пройдет, дружище. Мой папаша однажды сказал: «Сын, не распускай нюни». Если все пойдет плохо, надо стучаться башкой о стену, пока не пойдет кровь, – тогда-то тебе и станет лучше. Для меня это работает. Мне так кажется. Точно не помню, потому что слишком часто получал ранения в голову.

Стоявшие вплотную друг к другу высокие многоквартирные дома отбрасывали густые тени даже в полдень. Складывалось впечатление, что закат приходил сюда выпить и поболтать, прежде чем неторопливой походкой отправиться на вечернее дежурство.

Разве можно расслышать жужжание пчелы за грохотом грома?

Особняк был милый, но вообще-то люди не должны жить в домах, способных постоянно напоминать о том, до чего мал человек. Слишком уж он огромен. Уэйн был бы счастлив в хорошенькой тесной квартирке. В ней можно ощущать себя королем в битком набитой сокровищнице.

– Ну, знаешь… – Уэйн сделал многозначительную паузу. – Как я всегда твержу…
– Приветствуй каждое утро с улыбкой, тогда оно не поймет, что ты собираешься с ним сделать?
– Нет, другое.
– Пока не убедишься в обратном, обращайся с каждой женщиной так, будто у нее есть старший брат сильнее тебя?
– Не-е-ет… Постой, разве я такое говорил?

– Ну да. Шляпа – это как маска для мозгов. Помогает думать так же, как человек, который надевал ее до тебя. Хочешь разобраться в человеке? Надень его шляпу.
– Тебе когда-нибудь говорили, что ты изумительно мудрый? – спросила Ме-Лаан.
– Все время говорят, ржавь меня побери!
– Вот идиоты. Ты не мудрый – ты морочишь им головы. Ты нарочно так делаешь.

– Ты не хочешь, э-э-э… что-нибудь выпить? – спросил он. – Ну, когда в городе все уляжется. Или до того, как все уляжется? Меня устроит, если пивная будет чуть-чуть гореть, пока мы там выпиваем.

– Сэр? – обратилась Мараси. – Вы расстроены из-за лорда Ваксиллиума?
Арадель вздрогнул, будто не видел – или не заметил, – что она стоит рядом.
– Не обращайте внимания, лейтенант. Его светлость – настоящая находка для нашего департамента.
– Сэр, звучит как хорошо заученная отговорка.
– Это потому, что я долго тренировался произносить ее без ругательств.

Если хочешь разобраться в человеке, покопайся в его очаге.

- Когда мы войдем в трущобы, ты должна оставаться в машине, - произнес Уэйн нарочито мрачным и торжественным тоном. - Дело не в том, что мне не нужна твоя помощь. Нужна. Просто для тебя это слишком опасно, поэтому ты останешься там, где, как я уверен, тебе ничего не будет угрожать. Это не обсуждается. Прости.

- Уэйн, - окликнул Вакс, - прекрати разговаривать со своей шляпой и иди сюда.

Если бы сам Уэйн мог выбирать, то на случай гибели в ходе попытки сделать что-то важное сам бы предпочел, чтобы его кости встали и все как следует доделали.