Для будущего человека

Едва я услышала рекомендации записных книжек Ильи Ильфа, я поняла - мне это надо! А только потом подумала...
Перед читателем развернется самая настоящая творческая лаборатория писателя. Ведь главным его оружием был остро заточенный карандаш, и в книжечку он тщательно заносил: путевые заметки, наблюдения, интересных персонажей и просто упражнения в каламбурах, которые позже превратятся в просто забавные или говорящие фамилии или знаковые фразочки, которые потом прочно запишутся на подкорке поклонников.
Не думаю, что это будет таким себе признанием, но я люблю стиль соавторов - просто на разрыв. И я читала не только знаменитую дилогию, но и Илья Ильф, Евгений Петров - Одноэтажная Америка , и Илья Ильф, Евгений Петров - Светлая личность . Этот стиль... Всегда делаю ремарку, что юмор - понятие сильно индивидуальное. Но у Ильфа и Петрова меня веселит - их умение сочетать казалось бы абсолютно несочетаемое так, что сначала мозг заклинивает, а потом все вопросы снимаются. Как в этой цитате: ну вот как тут сошлись в одном месте нежность и москвичи? Или восхитительные и внезапные, как укол рапиры, эпитеты, сразу делающие текст и описание объемным. Сравните розовый плюшевый носик и перламутровый носик и представьте, что первый принадлежит воздушной барышне, а второй - мелкому чиновнику, непрерывно потеющему перед проверками.
Конечно, прежде всего эта книга славится тем, что многие фразы и зарисовки потом вошли в знакомые нам произведения. Поездка в Пятигорск и особенно дети, бегущие с криком "Давай дэнги"

И теплоход "Герцен", вышедший с тиражом госзайма, и сторож, снявший ворота. И это

И словарь девицы, и голый гражданин, и прочее, прочее, прочее. Все это зародилось здесь, от остро заточенного карандаша.
Но... Началась книга прекрасно, с очень красивых и образных путевых заметок по югу страны Советов: Самарканд, Тифлис, Пятигорск. И я думала, что так и будет. Но неожиданно книга превратилась - просто в черновик. Обрывки придуманных фраз и наблюдений, а больше всего - упражнения в придумывании "звучных" в своей каламбуристости фамилий. Конечно, гражданин с фамилией Укакалейкин - это забавно. Но не львиную долю же книги!
Я только хотела еще поделиться наблюдением, что: записные книжки начинаются в 1925м году, когда новорожденное государство едва вставало на ноги. И показалось мне по тексту, что автор относился к этому... как я говорю, с фигой в кармане. Как корреспондентов, их отправляли на всякие открытия, собрания и митинги. Но в записных книжках можно излить свои мысли без всяких экивоков. Вроде

И путевые заметки Ильфа и Петрова я бы готова была читать без сна и отдыха. Но когда это вылилось просто в записки на каких-то салфетках и упражнения в каламбурии...
Дослушивала я просто из вежливости. Не совсем понимаю вообще смысл этого явления как книги. В то время - наверное, читатели только из подобного или из заметок и могли узнать что-то об авторах. Сейчас же писатели сами все расскажут - только подпишитесь. Ольга Громыко слетала в Новосибирск, Дмитрий Емец - в Индию, а вот Ильфу и Петрову в Пятигорске не очень понравилось. Поэтому если и могу посоветовать - то только самую первую часть с путевыми заметками. Мне даже представилось, что хорошо эти наблюдения лягут под стук колес или гудение двигателя самолета. Есть романы, рассказы, путевая проза, где все из "отрывков на обрывках" перешло в вид практически совершенный.
Слушала в исполнении Владимира Левашева... Я хорошо знакома с его манерой - и могу признаться, что не шибко ее и люблю. Конечно, он не вздохнет и не дрогнет даже в самых смешных моментах вроде

Когда я хихикнула на всю улицу. И интонацию менял по своему пониманию настроения фразы. Но он делал паузы между отрывками, а так как отрывков тут..., то и книга превратилась в сплошные паузы. Я полюбила Ильфа и Петрова всей душой в начитке Клюквина - вот и отправлю лучше вас в его крепкие объятия;)

Записные книжки писателя могут быть интереснейшим документом для тех, кого интересует внутренняя писательская кухня. Каким образом достигается эта легкость письма, откуда берутся эти блестящие сравнения, метафоры, что заставляет читателя любого поколения хохотать над строками, написанными почти сто лет назад? Как это делается?

Вот вам ответ. Не полный ответ, а так, на чуточку приоткрыли завесу над тем, что слегка высокопарно называют «тайнами писательского ремесла». Илья Ильф очень любил записные книжки. Он начинал их, бросал, покупал новую, готовился регулярно вести дневник своих писательских наблюдений, потом снова остывал, бросал… потом появлялась новая. Евгений Петров рассказывал, как однажды Ильфу подарили огромную бухгалтерскую книгу, разлинованную вдоль и поперек. Ильф был рад, он все распланировал – сюда смешные фамилии, сюда забавные словечки, сюда любопытные случаи, увиденные писательским взглядом. Сюда мысли и наброски. Нечего и говорить, что красивую книгу постигла участь ее предшественниц – она тоже была заброшена и не дописана.

И все же интересно читать записные книжки писателя и встречать наброски наметки того, что потом обрушится на тебя каскадом отточенного юмора.
Сентябрь, 1925 год
Пока еще все впереди

Осень 1927 года
Вот уже ближе

А вот уже совсем близко:

• Хамите
• Хо-хо
• Знаменито!
• И т.д.

  Вот откуда постепенно рождался блистательный словарь людоедки Эллочки Щукиной!

  Некоторые фразы из ЗК Ильфа стали частью речи и никто не задумывается, откуда это взялось – «Пардон, еще пардон!», «Не стучите лысиной по паркету!»

В некоторых случаях ЗК были для автора чем-то вроде путевого дневника. В 1933 году они с Петровым прекрасно путешествовали по Европе, круиз по Средиземному морю, потом Неаполь, Рим, Венеция, Вена, Инсбрук… Как-то не укладывается с нашим представлением о закрытой стране. Гораздо ближе жителям СССР того времени вот это:

Что получается из того, когда к любви подходишь с разумной головой на плечах вместо того, чтобы слушать пламенное сердце, — эта небольшая история как раз об этом.

Наш Остап «человек холодный», «любовных штук не понимающий», последовав совету друга, решил всё-таки признаться в любви Катеньке, вот только дорожка, которую он выбрал, займёт у него тысячу световых лет. Во время встреч с девушкой, что постоянно у него на уме, он говорит о... здоровье, проблемах брака и естественном отборе, вот только Катенька, так увлечённая этими темами (судя по расследованием Остапа), всё никак «не клюёт», а лишь убегает от него, пряча слёзы.

Остап напомнил мне социально неуклюжих парней вроде Шелдона из «Теории большого взрыва» и Хиротаки из Фудзита - Так сложно любить отаку. Том 1.  От их поведения хочется морщиться и трескать себя ладонью по лбу, но, с другой стороны, желаешь им счастья, до которого им порой так трудно добраться. Когда уже думаешь, что Остап Журочка - это дохлый номер, он вдруг открывает свои забитые логикой и здравым смыслом глаза:

Чудесный, искромётный рассказ от мастера юмористической прозы.

Хорошо весной, особенно ранней, а лучше всего после ночного дождя, когда под солнцем распускаются почки и так волшебно пахнет сок распускающихся почек. Хочется выйти на улицу, вдохнуть полной грудью, сказать привет нарциссам и скворцам, оккупировавших твою крышу и распевающих свои весенние песни. Душа жаждет красоты, цвета и запахов. Романтический флёр витает вместе с пчелами над цветущими деревьями. И, вдруг, посреди всего этого благолепия диссонансом врывается: "Гагарин! Я вас любила!" И ой, всё пошло прахом. Мир вернулся на своё место, не время мечтать, когда впереди ещё столько дел!

К чему это я? А к тому, что вот так протекает весь рассказ. Романтика, влюбленность, мужчины приводят свои перышки в порядок, а дамы оглядывают себя и других критическим, с поволокой взглядом. А потом врывается что-то резкой нотой, сводящей на нет всю романтическую историю. Потом возвращается нежность и нега, которая снова нарушается какой-то фальшивой нотой. Сначала мне это всё очень не понравилось, а вот теперь, когда пишу, понимаю, как это всё правдиво. Любой идеальный момент всегда что-то испортит, кто-то влезет, или слово не то окажется на языке. И прощай, романтика и надежды. Но для настоящей любви ведь нет преград? Верно? Совершенно верно, особенно, если сможешь оглянуться и понять всю бесконечность мира и красоты.

Неожиданно приятное знакомство с Евгением Петровым. Тем самым, что соавтор Ильфа и брат Валентина Катаева. Он оказался спокойным и романтичным человеком и очень аккуратным и тактичным писателем.

Рабочие записи. Потрясающее умение несколькими словами представить целый образ. Другому бы понадобилось страницы исписывать... )))

Рассказ о Васе Никудыкине, который желая установить подлинное равенство полов, предложил людям ходить без одежды и не скрывать свои прекрасные тела. Слушатели таких речей решили проверить самого оратора, мол сможет ли сам Вася подать пример остальным. И Вася смог.

Первую демонстрацию он хотел было устроить в трамвае, но возникли трудности при оплате проезда, ибо штанов более не наблюдалось на Васином теле. Наш идейный герой только задерживал транспорт и остальных пассажиров, кондуктор принял меры, и герой оказался на улице с ушибленным коленом. "Красивое" тело Васи страдало нещадно, в добавок к кривым ногам и фиолетовому нарыву на боку, он теперь хромал.

Надежда устроить все же демонстрацию не покидала Васю, и он поплелся на площадь, за это время благодаря холоду, тело "борца" поменяло все цвета радуги. Донести свои идеи до прохожих оказалось физически невозможно, зубы отбивали чечетку. Один прохожий, за пальто которого Вася уцепился, дал ему денег и добрый совет, учитывая место действия, конечно совет найти работу. Чтобы без штанов по улице не приходилось ходить и тем более мерзнуть до посинения, ну а ночевал наш герой конечно в милиции. Прекрасное окончание рассказа, я от души посмеялась, читается как анекдот, тем более что это совсем короткое произведение.

Все таки Вася Никудыкин напоминает некоторых сегодняшних "культурных" деятелей, прибивающих например гениталии к брусчатке. Большинство людей не поймут их демонстрации и целей, зато им удастся кого-то задержать, кого-то возможно шокировать, но не собрать последователей. Ибо цели их не ясны а методы уж очень провокационны, уж если за ними повторять то ради полезных достижений, а чего мы достигнем голыми на морозе? Вероятнее всего, обморожений, не лучшая идея для привлечения людей, если не сказать провальная. Не знаю, возможно рассказ основан на реальных событиях, были и такие идеалисты в то время, и автор показал нам реакцию людей и исход таких акций, тогда он становится еще веселее. Думаю Вася пересмотрел свои взгляды на некоторые вещи.

«Записные книжки» Ильи Ильфа по содержанию – помесь Довлатова, Хармса, Булгакова и Ильфа и Петрова, а по формату – помесь твиттера и жж.

На празднике жизни в Пятигорске мы чувствовали себя совершенно чужими.

Двое молодых. На все жизненные явления отвечают только восклицаниями: первый говорит – «жуть», второй – «красота».

Мальчишки злобно бежали за машиной с криками: «Давай! Давай деньги!» Отплясывали перед летящей машиной и снова галдели «давай».

Именно дьявольская наблюдательность, ограненная острой, как край бумаги, иронией и выводит их двухчастную апологию Остапу-Сулейману-Берта-Мария-Бендер-бей-Задунайскому за рамки пространственно-временного континуума, да и просто за рамки.

Россыпью, дабы не голословить:

До революции он был генеральской задницей. Революция его раскрепостила, и он начал самостоятельное существование

«Наряду с достижениями есть и недочеты». Это вполне безопасно. Это можно сказать даже о Библии. Наряду с блестящими местами есть идеологические срывы, например, автор призывает читателя верить в бога.

Вечерняя газета с такой гордостью писала о затмении солнца, будто это она сама его устроила.

Позавчера ел тельное. Странное блюдо! Тельное. Съел тельное, надел исподнее и поехал в ночное.

Композиторы уже ничего не делали, только писали друг на друга доносы на нотной бумаге.

«Ты меня совсем не любишь! Ты написал мне письмо только в двадцать грамм весом. Другие получают от своих мужей по тридцать и даже пятьдесят грамм».

– Так вы мне звякните! – Обязательно звякну. – Значит, звякните? – Звякну, звякну непременно.
Я тебе звякну, старый идиот. Так звякну, что своих не узнаешь.

История из разряда накипело. Сложилось такое ощущение, что у автора настал такой момент, что либо он как-то мирно выплеснет свои эмоции, либо пойдет на совсем не мирный конфликт. Одним из мирных вариантов решения проблемы может быть и написание рассказа.
Легкая и короткая история с которой, наверное, хоть раз в жизни сталкивался каждый человек. А может быть, это одно из проявлений моего нелегкого характера, но мне история близка. Иногда так происходит, что какой-то человек абсолютно беспричинно раздражает. Он только зашел, уже бесит, а если заговорит, то всегда, как будто против шерсти и наперекор. Как же сложно бывает сохранять беспристрастность и объективность, относится к нему так же, как и ко всем остальным. А потом, когда остынут эмоции, задумаешься над тем, а что же в нем такого плохого? ответа вразумительного нет. Этому субъекту совсем необязательно быть "весельчаком". И почему-то вспоминаешь Анну Каренину и отвращение, которое она испытывала при виде ушей своего мужа.
Что-то подобное, но дошедшее уже до точки кипения, после которой возможно либо стараться максимально избегать человека, либо подраться и выплеснуть накопившийся негатив, испытывает рассказчик по отношению к Никанору Павловичу. Никанор производит впечатление человека, у которого припасена тысяча заученных бородатых анекдотов на все случаи жизни и он активно применяет их к месту и нет. Такого человека совсем не огорчит, если все люди, которым он рассказывает свою историю, уже раз десять её слышали. Он расскажет её еще раз и сам над ней посмеётся. При этом он не производит впечатление человека, который делает это со зла, скорее в нем говорит искреннее желание быть смешным и остроумным. Может быть таким образом он хочет стать ближе к окружающим его людям. Но в лице рассказчика он встречает острое не приятие и отторжение.

Самарканд у Ильи Ильфа прекрасен. Древний город в Азии: пыльные улицы, верблюды, бараны, чайханы, восточный базар, могила Тамерлана. Наверное, должно быть жарко, но во время чтения мне казалось, что в нём царит летняя прохлада.
Вот только концовка разочаровала. Автор говорит, что такой Самарканд, возможно, прекрасен, но он застрял в прошлом. С оптимизмом сообщает, что придут советы и появятся в этом городе детища технологического прогресса. Например, тракторы.
Мне такое обещание совершенно не придаёт оптимизма. Надеюсь, Самарканд не изменился кардинально и не утратил своего очарования за последнее время.