Роман с кокаином

...раздались тоненькие звуки и такие разрозненные, словно курица гуляла по арфе.

Моя близость к Соне ограничивалась поцелуями, но эти поцелуи вызывали во мне только ту рыдающую нежность, как это бывает при прощании на вокзале, когда расстаются надолго, может быть, навсегда.

...и день был, как упавший камень.

Будто на влюбленном опыте своем я убеждался в том, что красиво говорить о любви может тот, в ком эта любовь ушла в воспоминания, что убедительно говорить о любви может тот, в ком она всколыхнула чувственность, и вовсе молчать о любви должен тот, кому она поразила сердце.

Я мчался по лестнице так, как мчатся за врачом для умирающего друга, мчался не потому, что в этом движении, в этой погоне должна ослабнуть та тяга на себе самом испытывать те страдания, вид которых возбудил это совершенно непереносимое чувство жалости.

"И вот уже, как бы сам собой, назревает вопрос: ведь вот такие театральные пьесы, - пьесы, в которых побеждает порок и погибает добродетель, ведь этакие пьесы - они же правдивы, ведь они же изображают настоящую жизнь, ведь именно в жизни случается так, что побеждают худшие люди, - так почему же в жизни мы, глядя на все это, остаемся спокойны и живем и работаем, - а когда эту картину окружающей нас жизни нам показывают в театре, так мы возмущаемся, озлобляемся, звереем."

Уж такова вообще психология пятибалльной системы, что от тройки до четвёрки — это океан переплыть, а от четвёрки до пятёрки — рукой подать.

со мной в постели лежал не распаленный соучастник, а скучающий созерцатель.

... окна были законопачены вкусно-сливочного цвета замазкой...

Прошло две недели, и в течение их мое ощущение счастья с каждым днем становилось все более беспокойным и лихорадочным, с примесью той надрывной тревоги, присущей вероятно всякому счастью, которое слишком толсто сплывается в нескольких днях, вместо того, чтобы тоненько и спокойно разлиться на годы.

И вместе с этой толпой очень много кричал и очень громко ругал немцев. Но ругал я немцев не потому, что ненавидел их, а потому только, что моя ругань и брань были тем гвоздем, который, чем больше я его надавливал, тем глубже давал мне почувствовать эту в высшей мере приятную общность с окружающей меня толпой.

Мой муж никак не может понять, что в мире таких центральных точек, вокруг которых вращается воспринимаемый и вмещаемый этими точками мир, имеется ровно столько, сколько живых существ населяет мир. Мой муж признает и понимает человеческое я как центр, как пупок мира, но возможность присутствия такого я он полагает только в самом себе. Все остальные такого я для него не имеют и иметь не могут.

Может быть и вправду, в ухаживании есть какая-то противная ложь, какая-то обсахаренная улыбками настороженная враждебность.

...чем сильнее чувство, овладевающее человеком, тем слабее возможность самонаблюдения.

"Человек живёт, таким образом, не событиями внешнего мира, а лишь отражаемостью этих событий в своём сознании."

"Ваш товарищ прекрасно поёт. Почему только он закрывает глаза. Ах, впрочем, да: чтобы не видеть, как я закрываю уши."