Пиджак из под картошки

Сразу скажу: Рома Сит проходил мимо. Премиальная гонка – это не про него. Он сам отдаёт себе в этом отчёт. В предисловии чётко сказано:

«Заметки написаны без цели быть изданными и ни на что особенное не претендуют».

В связи с номинированием на премию «Национальный бестселлер» Рома Сит в своём паблике «ВКонтакте» уже написал:

«… я не знаю, как серьезно говорить о таких вещах».

К чему тогда такая острая полемика вокруг книги? Давайте рассматривать «Пиджак из под картошки» (sic!) не снисходительно, но соразмерно замыслу. То есть от нас требуется прочесть книгу, если останется время между чтением одного титана русской литературы и другого полубога отечественной словесности, – так, во время обеденного перерыва, чтоб поднять настроение. Рома Сит понимает, что текущее положение дел – это и случайность, и везение. На фоне профессиональных литераторов он теряется из вида. Однако я не могу согласиться с коллегами, которые отказывают ему в таланте, во вкусе и в юморе. Каждая из позиций – специфическая, но по-своему примечательная. Да и он сам ответил в книге на все упрёки в его бескультурье и непонятно зачем нагнетаемом пафосе:

«… если вы действительно способны восхищаться поэзией Томаса Элиота, понимать Гюго, а закладкой для любимого томика Блока вам служит высушенный цветок мимозы, для вас, опять же, будет нелепо бравировать тем, что вы читаете книги, ибо вам кажется, что это естественно для человека в той же мере, в какой естественно не подбирать еду с пола и вытирать жопу после туалета».

Коллеги, вы читайте серьёзную литературу? Ну, читайте. Никто же не мешает. А дневниковые заметки маргинального репера оставьте интересующимся. Незачем побивать парня тяжеловесными камнями литературной критики. Приберегите их для достойных того. Возвращаясь к процитированному высказыванию, скажу: мысль нехитрая. Однако на этой простоте критики почему-то акцентируют излишнее внимание. И напрасно: Рома Сит не называет себя #философфом, #пейсателем и #аффтором. Для него действительно всё это #поприколу. Поэтому дальше – о чём угодно, кроме литературы. Официальная часть рецензии закончилась – ждём от Ромы новые треки и заметки в паблике – а мы переходим к неформальному общению.

Поговорим о спорном и прекрасном, сделаем пару заметок на полях. Рома Сит – блоггер. Не без чувства слова. Он много матюгается, порой даже пытается сделать из этого свою фишку, но это не выглядит пошло или грубо. Всё к месту. К причинному, но месту. У этого забубённого бородача есть очарование. В категории “Я бы с ним выпил” он теперь занимает верхние строчки моего хит-парада. Как Венедикт Ерофеев измерял своё уважение в стаканах водки (и иных жидкостях), так и я рискну сказать, что Рома Сит тянет на запойный пивной вечер в одном из питерских баров. А то и на бархоппинг по Думской – чем чёрт не шутит! Когда Рома Сит пишет о том, как в Братске он играл в хоккей: валенки, клюшка, снятая с телевизора (на неё крепилась антенна, чтобы ловить ещё пару каналов, кроме «Первого»), вместе шайбы – засохшее говно – сразу вспоминается стихотворение в прозе Бориса Рыжего:

«Вот здесь я жил давным-давно – смотрел кино, пинал говно и пьяный выходил в окно. В окошко пьяный выходил, буровил, матом говорил и нравился себе, и жил. Жил-был и нравился себе с окурком “БАМа” на губе».

В принципе можно сказать, что все блоггерские заметки Ромы Сита созвучны стихам Бориса Рыжего. Здесь и нарциссизм, и периферийная пацанская лихость, и, не смотря ни на что, тяга к культуре. Я, конечно, могу притягивать за уши. Додумывать. И тем не менее, нельзя отрицать, что тексты Ромы Сита прочно вписываются в традицию, где есть, например, тривиальные книги избранных ЖЖ-постов Евгения Гришковца («ЖЖизнь», «Продолжение ЖЖизни», «Год ЖЖизни» и т.д.) и “сравнительное москво-петербурговедение” Ольги Лукас («Поребрик из бордюрного камня», «Новый поребрик из бордюрного камня», «Поребрик наносит ответный удар» и т.д.). И это если брать тексты, которые на слуху. Так-то всего этого добра намного больше. Слишком современно? Не хватает глубокой исторической основы Пожалуйста: не раз доводилось читать, что «Опавшие листья» Василия Розанова и ещё парочка книг – предвестники социальных сетей. Почему нет? Те же короткие, часто эмоциональные и свободные в своей первооснове заметки.

Ещё одна любопытная деталь. Рома Сит может отвечать за всё поколение нашей молодёжи, родившейся в 1990-е, испорченной ЕГЭ и семейными скандалами, воспитывавшейся всё ещё на советском дискурсе, но вынужденной жить при бессмысленном и беспощадном капитализме. Правда, Сит вырвался. И тут появляется вечно актуальная тема – парень сделал себя сам: выбрался из Братска в Дублин, поколесил по Европе и вернулся в Россию – в Санкт-Петербург. Он пишет:

«Я мечтал, как умел, а в итоге не стал ни Саб Зирой, ни Гайвером, а стал нудным мужчиной с бородой, единственная суперспособность которого – это пить пиво».

Суперспособность – идеальная, надо сказать. Сам мечтаю о такой. Когда Рома Сит описывает встречу с негром и свои первые детские эмоции – это и мои эмоции. Мы с митинскими пацанами тоже мечтали познакомиться и затусить с темнокожими ребятами. Послушать рэп или погонять с ними мяч. Это же, правда, прикольно. Или, по крайней мере, было таковым в детстве. Ощущалось так. Все приключения автора читаются упоительно. Есть проходные места, но всякий раз, когда во мне негодовал внутренний цензор, я вспоминал, что это ни к чему не обязывающее чтение – исключительно для того, чтобы расслабиться. Процитирую ещё один любопытный момент:

«Год назад я работал <…> дедом морозом в Дублине и других городах Ирландии. Нормально платили, выпить наливали <…> За все свои 10 елок или около того, я ничего не готовил и не учил. Я как-то рассчитывал на то, что я крутой. Тем более, что елки были для русских детей, а это уже проще. Вообще, не для русских, по совести говоря, а для детей литовцев и латвийцев, которых я и сейчас путаю. Единственное, что я знаю наверняка, что некоторые из них – русские. Как так получилось, я не знаю, но некоторые из них, прямо, очень русские, настоящие, трушные русские мужики и бабы. Такие, в спортивных костюмах, как у нас в начале 2000-х были, знаете, простые, черные и с надписью «Y-3» и в шапках квадратной формы, напоминающих шерстяной горшок для опорожнения кишечника по ночам. Откуда они это <…> брали в Дублине, я просто понятия не имею, такой одежды тут просто не существует. Чтобы нацепить на себя такой кусок говна, нужно серьезно постараться, я лично не вижу иного пути, как изобретение машины времени и поездка на вещевой развал в город Пенза образца 2001 года».

Эта ирландская история, как бы ни было это удивительно, опять пересекается со стихами Бориса Рыжего. Везде – русский дух, чуть приблатнённый, несовременный, (за)уральский. Даже в Европе. Эти стихами можно и закончить неофициальную часть:

Я пройду, как по Дублину Джойс, сквозь косые дожди проливные приблатненного города, сквозь все его тараканьи пивные. Чего было, того уже нет, и поэтому очень печально написал бы уральский поэт – у меня получилось случайно. <…> Да, иду, как по Дублину Джойс, Дым табачный вдыхая до боли. Here I’m not loved for my voice, I am loved for my existence only.