Киномания

Может быть, я слишком мало страдал, чтобы повернуться к жизни спиной. А может быть, я познал любовь слишком многих хороших женщин и потому не мог избрать путь катаров.

Голливуд, хотя его и возглавляла кучка капиталистических бандитов, тем не менее изобрел вестерн, мюзикл и утенка Дональда. Голливуд. Он превратил элитарное искусство под названием «кинематограф» в народное искусство кино. И совсем неплохое кино.

Мне иногда так хотелось признаться Клер в своих настоящих чувствах. И все же, хотя мне и не позволялось говорить об этом (а если бы и позволялось, то я бы сделал это с неловкостью, которую она так презирала), я не был настолько уж зеленым и понимал: между нами происходит что-то редкое и чрезвычайно драгоценное – бракосочетание разума и тела.

Даже Мерилин Монро(максимум сексуальной свободы, на какую отважился Голливуд) всегда казалась мне заводной куклой, призванной щекотать чувства не качеством, а количеством. Мне представлялось, что по окончании съемок ее вместе с Кинг-Конгом и Жевунами укладывают в кладовку, где хранится специальный реквизит.

Ничто важное в истории мира никогда не фиксируется на бумаге. Устное слово, частный разговор, джентльменское соглашение, кивок, шепоток, движение бровью. Так строятся состояния, замышляются великие преступления, совершаются жестокости, истребления народов.

Кинофильм — этот размазанный по ломкой ленте жидкий бульон иллюзии.

Ничто не побуждало её критический гнев сильнее, чем кино, перенасыщенное оптическим иллюзиями и техническими трюками. Она считала, что художественный вкус должен дозированно допускать в кино технологию именно потому, что она является мощным средством воздействия.

... Касл, как любой правоверный катар, намеревался «обыграть дьявола его же собственными картами». Хотя его подспудные образы и вызывали у зрителя похотливые мысли, но технология, посредством которой они попадали на экран, тайно примешивала к похоти чувство стыда. На одном уровне — наслаждение, на другом — отвращение. «…достаточно, чтобы на всю оставшуюся жизнь отвадить вас от секса».

Гомер превратил в искусство войну, Данте превратил в искусство все ужасы ада, Кафка превратил в искусство кошмары. Ну в жопу этот фликер и оптические иллюзии. Это всё искупается в руках Чарли Чаплина, Орсона Уэллса, Жана Ренуара. Потому что у них золотые сердца.

Ложь не входила в число ее талантов, а такт не принадлежал к ее добродетелям.

Чем примитивнее механизм, тем обнаженнее его социальная функция.

Клер убедила меня, что он нечто среднее между дураком и деревенщиной.

У фильма был свой смысл - Клер утверждала, что у каждого фильма должен быть смысл.

«Искусство цивилизует, — утверждала она. Эти слова были для нее символом веры. — Без эстетики нет этики. И наоборот. Нет ни одной политической проблемы, которую нельзя было бы уладить изрядной дозой хорошего вкуса.

Не видя перед собой будущего, она старательно принялась переписывать свои интеллектуальные богатства на чистую страницу моего разума. От меня требовались только послушание и готовность быть вылепленным ее руками — усвоить ее знания, ее ценности, но превыше всего ее пристрастия и антипатии. Я идеально годился для этого. Моей сильной стороной всегда были почтение и покорность. Признаюсь, что своим интеллектом я обязан способности внимательно слушать и талантливо подражать.

Вся наша долбаная культура – продолжение мира денег.

Церкви – вот где водятся лучшие извращенцы.

Искусство цивилизует, – утверждала она. Эти слова были для нее символом веры. – Без эстетики нет этики. И наоборот.