Цитаты из книги Когда Ницше плакал

Одинокий обитатель гор, я путешествую самыми короткими путями — от вершины к вершине.

Эти мысли преследовали его. Он ненавидел их: они крали его мирное существование, они были чужды ему - сколь неосуществимы, столь и нежеланны.

Единственный мой спутник - время.

Любовь, - есть молчание.

Вы хотите обрести себя, — продолжал Ницше. — Как часто я слышал это от вас? Как часто вы жаловались, что так и не познали свободу? Ваше великодушие, ваш долг, ваша преданность — это стены вашей же тюрьмы. Вы не сможете выжить с такими вот мизерными достоинствами. Вы должны научиться осознавать собственную слабость. Свобода не может быть частичной..

Берта помогает мне выносить одиночество. Сколько я себя помню, меня всегда пугали пустоты внутри меня. А одиночество моё никак не зависит от наличия или отсутствия людей вокруг меня.

Для волшебства нужны темнота и ореол тайны, отозвался Ницше. - Может её тайна исчезла под воздействием четырнадцати лет близости, совместной жизни.

Я хочу приблизиться к тайне. Моя страсть к Берте неестественна, она сверхъестественна, я знаю это, но мне нужна магия. Я не могу жить чёрно-белой жизнью.

он должен научиться проклинать, прежде чем я смогу поверить в его великодушие.

Моя болезнь находится в ведении моего тела, но это не я. Я — это моя болезнь и мое тело, но они — это не я. Их нужно преодолеть, если не на физическом уровне, значит, на метафизическом.

Я хочу, чтобы вы показали мне, как можно выносить жизнь, полную отчаяния.

Я хотел только сказать, что идеальные отношения в браке возможны только тогда, когда они не являются необходимым условием выживания человека.

Помню, Мюллер что-то говорил об этом: " Не ошиблись в выборе врага". Думаю, в этом все дело! Все эти годы я сражался не с тем врагом. Моим истинным врагом была не Матильда, а судьба. Истинным врагом было старение, смерть, мой собственный страх свободы. Я винил Матильду за то, что она не даёт мне увидеть то, что я сам не желаю видеть!

Знаешь, много лет я возмущался, потому что мне казалось, что Матильда посадила меня на поводок. Я ощущал себя ее заложником и мечтал вырваться на свободу - попробовать других женщин, жить другой, совершенно не похожей на эту жизнью. Но когда я сделал то, о чем меня просил Мюллер, когда я вырвал свою свободу, я запаниковал. В трансе я пытался избавиться от этой свободы. Я протягивал обрывок своего поводка сначала Берте, потом Еве.

Ясно, что за вашей одержимостью лежат первичные страхи, связанные с existenz. Также ясно, что чем больше мы напрямую обсуждаем эти страхи, тем сильнее становится наваждение. Разве вы не видите, как ваша одержимость пытается отвлечь ваше внимание от этих глубинных жизненных факторов? Это единственный известный вам способ борьбы со страхами.

Мой издатель Шмейцнер в Хемнице ошибся в выборе профессии. На самом деле он просто создан для международной дипломатической службы или, например, шпионажа. Он гений интриг, а мои книги – его самый большой секрет. За восемь лет он не истратил ни пфеннига на рекламу.

Он извинился за задержку: «Моя кочевая жизнь предполагает, что я могу иметь только один костюм. Так что, когда я снимаю его, я стараюсь позаботиться о том, чтобы ему было удобно».

Может, я становлюсь слишком циничным, но я все сильнее убеждаюсь в том, что наши диспуты о локализации очагов поражения заглушают истинную правду: что наши пациенты умирают, а мы, доктора, раз за разом расписываемся в своем бессилии».

- Я думала, ты решил взять меня в жены четырнадцать лет назад. - Дело в том, что я выбираю это сегодня, Матильда. И каждый день.