Цитаты из книги Когда Ницше плакал

Брейр продолжал: "На днях вы говорили о том, Что по Европе бродит призрак нигилизма. Вы утверждали, что Дарвин превратил Бога в атавизм, что мы убили Бога точно так же, как и создали его когда-то. И что мы уже немыслим жизни без наших религиозных мифологий. Теперь я знаю, что говорили Вы не совсем об этом- поправьте меня, если я ошибаюсь,-но мне кажется, что вы видите свою миссию в демонстрации того что на основе этого неверия можно создать кодекс поведения человека, новую мораль, новое Просвещение, которые придут на смену рождённым из предрассудков и страсти ко всему сверхъестественному". Ницше кивнул предлагая ему продолжить.

" Вы может не согласиться с терминологией, но мне кажется, что ваша миссия заключается спасение человечества от нигилизма и от иллюзий"

Ещё один едва заметный кивок Ницше.

" Так спасите меня! Поставьте эксперимент на мне! Я-прекрасный экземпляр. Я убил Бога. Я не верю ни во что Сверхъестественное, и тону в нигилизме. Я не знаю зачем я живу!Я не знаю, как жить!

«Долг? Может ли долг взять верх над любовью к себе и вашим собственным поиском безусловной свободы? Пока вы не нашли себя, понятие „долг“ остается всего лишь эвфемизмом для использования других людей для собственного роста». Брейер собрался с силами для очередного возражения: «Такая вещь как долг перед окружающими существует, и я был предан этому долгу. В этом, по крайней мере, я имею смелость быть уверенным». «Лучше, Йозеф, намного лучше иметь смелость менять свои убеждения. Долг и преданность — это обман, мистификация, занавес, за которым можно укрыться. Самоосвобождение — это священное нет, даже долгу». Брейер в страхе смотрел на Ницше. «Вы хотите обрести себя, — продолжал Ницше. — Как часто я слышал это от вас? Как часто вы жаловались, что так и не познали свободу? Ваше великодушие, ваш долг, ваша преданность — это стены вашей же тюрьмы. Вы не сможете выжить с такими вот мизерными достоинствами. Вы должны научиться осознавать собственную слабость. Свобода не может быть частичной: ваши инстинкты тоже изголодались по свободе; дикие собаки в вашем чулане заходятся лаем, они рвутся на свободу. Прислушайтесь, слушайте внимательно, — разве вы их не слышите?».

«Помните, вы спрашивали у меня, может, в первый наш разговор, каковы положительные стороны страдания от мигрени? Это был хороший вопрос. Он помог мне посмотреть на свою жизнь с другой стороны. И помните, что я вам ответил? Что мигрень заставила меня отказаться от должности университетского профессора. Все до единого — родственники, друзья, коллеги — оплакивали мою беду, к тому же я уверен, что историки напишут об этом так: болезнь Ницше трагически оборвала его карьеру. Но это не так! Совсем не так. Работа в Базельском университете была моим смертным приговором. Она приговаривала меня к пустому существованию в академии, где я был обречен посвятить остаток дней обеспечению материальной поддержки сестры и матери. Я бы не вырвался». «А потом, Фридрих, мигрень, великий освободитель, снизошла на вас!» «Неужели, Йозеф, она так сильно отличается от одержимости, снизошедшей на вас! Быть может, между нами намного больше сходства, чем нам кажется!»

«Всем нам нужна страсть, Йозеф, — отозвался Ницше. — Страсть дионисиев — это и есть жизнь. Но разве страсть непременно должна быть волшебной и унизительной? Разве не можем мы найти способ стать хозяином страсти? Я хочу рассказать вам о буддийском монахе, которого я встретил в прошлом году в Энгадине. Он живет очень просто. Половину времени, когда он бодрствует, он проводит в медитации и может не общаться ни с кем неделями. Его пища проста, он ест один раз в день, ест то, что ему подают, случается, только яблоко. Он медитирует на это яблоко, пока оно не станет хрустящим взрывом цвета и сока. К концу дня он страстно мечтает о своей еде. То есть, Йозеф, мы не должны отказываться от страсти. Но мы должны изменить обстоятельства страсти».

«Режиссер моего мышления, — ответил Брейер, — который посылает мне образы Берты и моего горящего дома, судя по всему, не подвластен рассудку». «Но, как бы то ни было, — произнес Ницше, потрясая сжатыми кулаками, — вы должны понять, что все эти мысли, поглощающие вас, не имеют отражения в реальности. Видения Берты, ореол любви и притягательности, окружающий ее, — все это не существует в реальности. Эти несчастные фантазмы не являются частью человеческой реальности. Все видимое относительно, равно как и все известное нам. Мы сами создаем все свои переживания. И все, что мы сами создали, мы сами можем и уничтожить».