Угрюм-река

Однако нет такого человека, который бы знал себя до дна. Даже вещий ворон не чует, где сложит свои кости.

Плывите, не страшитесь, реку не кляните, она вас выведет. Река — что жизнь.

Какая трудная, какая непонятная вещь – любовь. Для человека, мозг которого загроможден математическими формулами, схемами стропил и ферм, уравнениями кривых и прочей дребеденью, любовь есть сфинкс. Впрочем, игра в любовь довольно занимательна.

Совесть, совесть, люди тебя выдумали или Бог, – и замолчишь ли ты когда-нибудь?! А если и вправду существуешь, то зачем ты дана человеку на мученье, и чьим веленьем встаешь ты прежде дел людских: нет ничего, спокой и тишина – и вдруг защемит сердце?

– Какой вы – мясник... Это нехорошо. Это гадко! А я решила сделаться вегетарианкой.
– Вегетарианкой? Это что за нация? – спросил Прохор.
– При чем тут нация? – с легким оттенком превосходства отозвалась Нина. – Вегетарианство – это безубойное питание. Без насилий над жизнью.

Пристав пришел к судье совещаться. Оба напились в стельку.

Скучновато у вас: ни драки, ни скандалов.

смерть любит помахать косой, побренчать костями, где холод, мрак и нищета

... и сам не существует по-людски, и не даёт вздохнуть другим

- Невеста не жена еще, - сказала Анфиса резонно, - Невесту человек выбирает, жену Бог дает.

— Отелло тоже любил Дездемону. А между тем…
— Это выдумал Шекспир. Он лжец!
— Это не выдумка. Это неписаный закон Человеческих страстей.

Я несчастлив до корней всех волос.

В сердце трепет жизни. В нем, как в неусыпном центре бытия, - все добродетели и все пороки. В нем мрак и свет. Оно все во взлетах и падениях. Но над всем в порочном сердце человека главенствует месть

В прошлом есть семя будущего. Зады повторять не вредно.

...нечаянно убитая неумелым и жестоким человечьим словом, возвращается домой белыми майскими снегами в тихом гробу своем. И сквозь крышку гроба дивится тому, что совершилось.
Таков скрытый путь жизни человека. Но этого не знает, не может вспомнить человек. И - к счастью.

Кухарка жаловалась, что третью ночь ее душит домовой, на четвертую — она легла спать с кучером.

— Лошади готовы… Вот так живешь, живешь… Вдруг войдет смерть, крикнет: «Лошади готовы!» И — прямым трактом на кладбище.