Глядя на название книги, каждый, в меру своей распущенности сможет предположить степень непристойности её содержания. Однако, думаю, современному взрослому человеку ни разу не придётся покраснеть во время чтения. Дело в том, что перед нами не "Ветви персика" на меланезийский лад, а глубокое этнологическое исследование всех аспектов взаимодействия полов, начиная с роли родителей в воспитании детей, и заканчивая обрядами, сопровождающими смерть одного из супругов и предписаниями для вдовца. Ведь нельзя изучать секс, не исследовав присущие конкретной культуре ролевые ожидания, связанные с полом, не уяснив, как функционирует институт брака, не разобравшись с системами родства, местными представлениями об анатомии, бытующими законами морали и многими другими темами, на первый взгляд кажущимися вовсе не связанными с сексом.
По ходу чтения всё больше восхищения вызывает работа учёных, собирающих этнографический материал в полевых условиях. На несколько тысяч километров оттащить себя от зоны комфорта и выучить незнакомый язык - это ещё далеко не всё. Главная задача - опросить местных жителей и сделать правильные выводы из полученных ответов. И если на простые вопросы вроде "что вы предпочитаете на завтрак?", люди охотно ответят, то интимные темы - это совсем другое дело. Представьте себе, что чужеземный антрополог допытывается у почтенной матери троих детей: имели ли вы добрачный сексуальный опыт? А внебрачный? А в мыслях? А как думаете, ваш муж такой же благопристойный? А родители? А ваша старшая дочь точно ещё девушка? Согласитесь, таким методом он ничего не добьётся. Вот и приходится этнографам ухищряться, распрашивать молодёжь (они в таких вещах более прямолинейны), выпытывать у взрослых истории их знакомых (почтенная мать семейства, конечно, безгрешна, а вот соседка), самому наблюдать, только для этого необходимо заслужить доверие наблюдаемых. Бронислав Малиновский, судя по всему, отлично поладил с тробрианцами. О своих информаторах он отзывается с теплом и уважением, многих называет своими друзьями. Никакого снобизма и чувства превосходства над меланезийцами не проскакивает даже между строк. Ругает он, пожалуй, только некоторых своих коллег. Например, Арнольда ван Геннепа, называя "Обряды перехода" формальной классификацией. Впрочем, по прошествии века, мы видим, что геннеповская теория прошла проверку временем, и успешно использовалась не только кабинетными исследователями, но и полевиками.
Если бы Бронислав Малиновский не стал знаменитым учёным, он непременно стал бы знаменитым писателем. С литературной точки зрения текст безупречен, прозрачен, поэтичен, не лишён превосходного юмора. Но не только антропологическая мощь автора и его писательский талант пленили меня. Я была очарована собственно тробрианцами и райскими островами, на которых этому народу посчастливилось жить. Жаркие ночи, тёплый океан, живописные лагуны, кажется, здесь искушает сама природа, и не удивительно, что телесные радости тробрианцы познают, ещё будучи практически детьми.
Здесь следует пояснить одну важную особенность. Тробрианцы не знают о зависимости полового акта и зачатия. Они уверены, что ребёнка женщине в матку вселяют духи. В сущности, мужчина нужен лишь для дефлорации, но с этим, если очень нужно, женщина может справиться и сама. Таким образом, отец не знает, что дети являются ему родными по крови, он растит их как детей своей жены. И как растит! Большинство забот, связанных с маленькими детьми, поручаются именно отцу, и он выполняет свой долг с большой радостью, с гордостью делится успехами малышей с другими отцами.
Поскольку мужчина не претендует на отцовство, девственность не является высшей ценностью. Как я уже упоминала, парни с девушками сближаются в подростковом возрасте, встречаются, катаются на лодках с другими парочками. На этом этапе верность не является обязательным условием отношений. Разумеется, если имеет место сильное чувство, подросток желает, чтобы возлюбленный или возлюбенная встречались только с ним, но не может этого требовать. Со временем, устоявшиеся парочки живут в специальных домах холостяков, в этой фазе отношений измена уже нежелательна, а тробрианский аналог выражения "его девушка" звучит "истинно его женщина, он спит с ней всегда-всегда".
Нагулявшиеся вдоволь молодые люди создают семью. Главным признаком брака является совместный приём пищи. Для тробрианца благопристойный викторианский пикник кажется таким же развратным действом, как для викторианца романтическое времяпрепровождение тробрианской парочки на берегу моря. В браке супруги не позволяют себе на людях никаких намёков на физическую близость. Держаться за руки, обсуждать с посторонними добрачный опыт совместный или супруга строжайше запрещено. Измена в браке порицается, а вот развод разрешён, вдовцы и вдовы также могут вступать в повторный брак по прошествии времени и после соблюдения определённых предписаний. Загадкой для меня так и осталось то, почему незамужние девушки редко беременеют. Толи это как-то связано с физиологией, толи тробрианские женщины знают тайный способ защиты от нежелательной беременности, и ни при каких обстоятельствах не рассказывают о нём мужчинам, в том числе экзотическим заморским исследователям.
Тробрианские дети иногда играют в семью не только строя халабуду, но и имитируя в ней супружеские нежности в горизонтальной плоскости. Над этим взрослые добродушно посмеиваются, как мы хихикаем над тем, как малыши выказывают друг другу невинные знаки внимания. Кому-то описанное общество может показаться насквозь безнравственным и бездуховным, прямо-таки мечтой Эммануэли, но это совсем не так. Наигравшись в детстве и юности тробрианцы образовывают крепкие, гармоничные семьи, при чём союз основывается не на неудовлетворённом желании., а на общих интересах и родстве характеров. Как, спрашивается, после всего прочитанного можно учить кого-то жизни? Здесь уместно привести цитату из текста:
Туземцы, исповедуя племенные табу и моральные принципы, вынуждены также подчиняться своим естественным страстям и склонностям, и их реальное поведение представляет собой компромисс между правилом и влечением — компромисс, общий для всего человечества.
Книга подтверждает относительность понятия "правильно". Например, черты, которые европейцу кажутся неоспоримыми признаками красоты, меланезийцы считают уродливыми: нос, острый, как лезвие топора, бледная кожа, прямые волосы, большие глаза, подобные лужам воды. Зато Малиновского островитяне похвалили, сказали что он, хоть и чужеземец, внешне очень даже на тробрианца похож: и глаза маленькие, и губы толстые, одним словом, красавчик. Возвращаясь к теме секса, можно вспомнить, что поцелуи в губы для тробрианцев кажутся крайне унылым занятием, и этой классической для нас ласке они предпочитают укусы (в том числе откусывание ресниц) и царапанье. Парни хвастаются друг перед другом любовными отметинами, свидетельствующими о бурном темпераменте подруг.
Из-за акцента на сексуальном и социальном аспектах из отзыва могло сложиться впечатление, что тробрианцам чуждо чувство любви. Разумеется, это не так. Как во всяком человеческом обществе случаются счастливые браки, в которых чувства супругов уходят корнями ещё в детские игры в мужа и жену, подростки совершают магические ритуалы, желая крепко привязать любимого человека, у взрослых случаются и настоящие трагедии с самоубийствами на почве любви, достойные пера драматурга. А отдыхая в объятиях друг друга влюблённые здесь шепчут примерно то же, что говорится в таких случаях во всём мире:
— «Я твой любимый?» — «Да, ты — мой любимый; я тебя очень люблю; всегда, всегда мы будем жить вместе». — « Я люблю твое лицо, очень сильно; это лицо кросскузины (правильной женщины для меня)». — «Я не желаю, чтобы ты брал новую женщину; только ты и я».
16 понравилось
