Слова. Мухи. Почтительная потаскушка. За закрытыми дверями

Агамемнон был хороший человек, но он, видите ли, совершил крупную ошибку. Он запретил публичную казнь. А жаль. Доброе повешение развлекает, особенно в провинции, и несколько притупляет интерес к смерти.

Брр! Эти пустые улицы, дрожащий воздух и солнце... Есть ли что-нибудь на свете мрачнее солнца?
Орест: Я здесь родился...
Педагог; Да... Но на вашем месте я не стал бы этим хвастать.

Подхожу к окну, вижу муху под занавеской, ловлю её в муслиновые силки, заношу смертоносный палец... Раз мне не дано настоящей человеческой судьбы, стану сам вершителем судеб - хотя бы для этой мухи.

Я весь - от них, они - от Бога, а в Бога я не верю.

Подобно всем витающим в облаках, я принял падение с небес на землю за открытые истины.

Честные бедняки не подозревают, что их жизненное назначение - давать пищу нашей щедрости. Это стыдливые бедняки - они жмутся к стенкам. Я бросаюсь к ним, сую им в руку мелочь и, главное, одариваю их пленительной улыбкой улыбкой равенства. Вид у них дурацкий, и мне противно прикасаться к ним, но я принуждаю себя это искус. К тому же необходимо, чтобы они меня любили, любовь ко мне скрасит им жизнь.

В борьбе отцов и детей младенцы и старики нередко действуют заодно: одни прорицают, другие толкуют прорицания. Природа глаголет, опыт комментирует - среднее поколение может заткнуться.

Пока звучит токката, они веруют в бога.

J'ai désinvesti mais je n'ai pas défroqué: j'écris toujours. Que faire d'autre?