Her Body and Other Parties

Прощение – слаще любой конфеты, на каком бы пороге ее ни подали.

Не так ли человек становится нежным, уязвимым? В разъедающем ткани маринаде собственного разума, в зыбучих песках умственного попущения?

- Это моё право - быть постоялицей собственного разума. Это моё право, - заговорила я. - Моё право - оставаться неприветливой, такой, что со мной не захотят иметь дело. Ты себя-то слышишь? То ненормально, сё ненормально, всё у тебя ненормально. Какой мерой ты меряешь? Быть ненормальной - как ты твердишь - тоже моё право. И я этого не стыжусь. Много разных чувств я испытала в жизни, а стыда среди них не было.

Что страшнее: быть запертой вне собственного разума или внутри него? Что хуже: писать избитый сюжет или быть им?

Вот она, стоит на крыльце, соломенные волосы да опухшие суставы, на губе трещина, словно женщина эта — земля, никогда не знавшая дождя.

В ванной зеркало в пятнышках туши там, где Злючка почти прижимается лицом, амеба влаги от ее дыхания растет и съеживается вновь. Живешь не с женщиной, живешь внутри нее, сказал как-то отец моему брату, а я подслушала, и в самом деле, когда я гляделась в зеркало, было так, словно моргаешь изнутри ее густо обведенных глаз.

"Матери"

Мы плавали в воде, теплой, как суп. Я держала ее, и, в невесомости волн, она держала меня.

– Океан, – сказала она, – огромная лесба. Я уж чувствую.

– Но не из истории, – подхватила я.

– Нет, – согласилась она. – Только из времени и пространства.

«Богу следовало сделать девушек
смертоносными,
Раз он сделал мужчин чудовищами.»

Элизабет Хьюэр

Я ощупываю себя и даже не узнаю собственную топографию.

Ливанет посильнее, и мы, глядишь, все утонем. Оно бы неплохо для разнообразия.

The moral of that story, I think, is that being poor will kill you. Or perhaps the moral is that brides never fare well in stories, and one should avoid either being a bride, or being in a story.

"Маю право жити своїми думками. Маю право бути відлюдькуватою, як і маю право бути грубою."

In the beginning, before the city, there was a creature. Genderless, ageless. The city flies on its back. We hear it, all of us, in one way or another. It demands sacrifices. But it can only eat what we give it.

"It`s not that I hate men," the woman says. "I`m just terrified of them. And I`m okay with that fear."

I believe in a world where impossible things happen. Where love can outstrip brutality, can neutralize it, as thought it never was, or transform it into something new and more beautiful. Where love can outdo nature.

I hadn`t seen him in so many years. He asked me how I was doing, and I told him some things and not others. I did not want to cry in front of the man to whom I gave my virginity. It seemed wrong somehow.

Brides never fare well in stories. Stories can sense happiness and snuff it out like a candle.

Anything could move out there in the darkness, I think. A hook-handed man. A ghostly hitchhiker forever repeating the same journey. And old woman summoned from the repose of her mirror by the chants of children. Everyone knows these stories — that is, everyone tells them, even if they don`t know them — but no one ever believes them.