Иллюзия истины.
Работа эта вызвала у меня смешанные чувства. С одной стороны трудно не поразиться творческому запалу и смелости авторов: выйти в в абсолютно иную предметную область и заявить о сходстве между Вашей областью и той, в которую Вы без приглашения заявились требует известной смелости. В тоже самое время, нельзя сказать, что проделанная работа обладает полнотой и вообще сколько-то удовлетворительна. Ниже я постараюсь обстоятельно и пространно указать на недочеты и недоработки авторов. Ну и похвалю их конечно там, где это того требуется. При этом я постараюсь избежать специально юридических споров или же коснусь их лишь походя. Итак, юриспруденция и математика. Данная работа посвящена, как пишут авторы "генезису методов познания действительности в юриспруденции и участию в этом рефлексивном процессе математических идей". В основе этой работы лежит две гипотезы: 1) Структуры научного познания у математики и юриспруденции должны быть сходны как результат общего для человеческого разума абстрактного способа отражения действительности. Эти конструкции скрыты, выявление скрытых структур познания, общих для этих наук и позволит, как полагают авторы, открыть внутреннюю логику, которой подчиняется процесс развития юридических идей. В частности, как будет показано ниже, структурные идеи, традиционно признаваемые математическими, составляют основной корпус, так называемого естественного права. 2) Сложившиеся к настоящему времени структуры юридического познания начали кристаллизоваться в XVI-XVII веках под значительным влиянием возрождения римского права и рациональности, основанной на внедрении математической методологии познания, созданной античными философами. На протяжении работы авторы осторожными мазками указывают на те элементы, которые, как им кажется, сближают познавательные структуры математики и юриспруденции: понятие "фикции" (понимаемое, правда, особым образом), "отношение", "гармонизация", "пропорциональность" и т.д. В первой главе описывается развитие античной математики, логики и геометрии. В частности, идет речь об «эпистемологическом разрыве» (Башляр) между мифологическим и рациональным познанием в античном мире. Кроме того, кратко указывается три принципа логики Аристотеля. Далее, авторы рассуждают о постепенной эволюции рационального знания от классического к неклассического этапу, а также указывают на постепенную секуляризацию науки и даже мировоззрения ученых мужей. Кроме того, авторы касаются любопытного явления – институцинистской математики и ее «мягкими моделями». Кратко рассматривается исток происхождения права, как он видится автором. С одной стороны постулируется взаимосвязь с религиозным и мифологическим, а с другой – с рациональной методологией и математикой, а также с платонизмом (возникновение абстрактного мышления). Кроме того, кратко говорится о справедливости (толкуемой как равное за равное) в юснатурализме. Относительно рациональной методологии в юриспруденции (с которой и можно уже только говорить о юриспруденции как науке) авторы пишут, что говорить о ней «можно лишь после подтверждения инструментального применения в юриспруденции абстрактных понятий: «фикции», «лица» и «отношения». Наконец, авторы завершают главу рассмотрением генезиса ряда абстрактных понятий юриспруденции, обнаруживают их исток в римском праве. Во второй главе авторы берут юридические понятия и рассуждают о том, что (какие элементы) эти понятия (институты и пр.) напоминают им из области математики и смежных с ней наук. При этом делая, правда, кое-какие юридические замечания, что придает рассуждениям ценность, которую бы они в противном случае не имели вовсе. Простите за иронию, но иначе не скажешь. Авторы пишут:
Правовая действительность представляет собой очень сложные, трудно распознаваемые закономерности. Эти закономерности реально существуют, они часть бытия, можно предположить, что это закономерности почти математического типа.
Ну, тут слов нет. Сначала утверждение, что нечто есть, хотя и не измеримо (об этом авторы писали чуть ранее), а затем ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ, что это нечто «математического типа», то есть поддается измерению). Предположить можно, конечно, но ни опровержения ни подтверждения этому в итоге так и нет. Впрочем, если уж на то пошло, то меня не покидало ощущение, что для самих авторов все упирается в момент сугубо риторический - убеждение. Выражаясь словами авторов,
и математические и юридические выводы следует считать только правдоподобными рассуждениями.
То есть речь в общем-то идет о чистой риторике, об аргументации, а не о доказательстве. Во второй главе много еще чего, но рецензия грозит разрастись до невероятных размеров, так что продолжим. Третья же глава целенаправленно полемична. Основная ветвь дискуссии (и то, ради чего, как мне кажется, писалась работа) - это изложение аргументов в пользу доктрины "взвешивания" различных конституционных принципов в процессе отправления конституционного правосудия (Р.Алекси). Я лишь кратко отмечу, что авторы, как мне представляется, упустили основной пафос критики доктрины взвешивания. Они доказывают, что хотя конституционные принципы "не соизмеримы", но "соразмерны". Это основной аргумент и точка от которой отсчитывается аргументация о "рациональной методологии взвешивания" изомофрной (пусть и отдаленно) математике. Однако, основная суть критики доктрины взвешивания состоит в том, что за всей видимой рациональностью "формул взвешивания" стоит старое как мир судейское усмотрение и волюнтаризм судьи. И ничего общего с математикой это не имеет. Ввиду отсутствия "(со)измеримости" удельного веса принципа наделение его тем или иным числовым значением неизбежно произвольно , а потому любая соразмерность теряет столь желаемые для многих черты математичности. Свою роль здесь влияет и постоянная смена значений ввиду контекста. Тем не менее нельзя не отметить совершенно прекрасное изложение дискуссии о природе юридических лиц (и "лица" вообще), а также о природе правоотношения. В целом работа читается легко и интересно. Да и в целом много замечательных и остроумных плодов профессиональной наблюдательности. По сути перед нами очередная попытка, пусть и осторожная, сблизить юриспруденцию с классическим (даже скорее "обыденным") пониманием критериев научности. То есть это попытка заранее обреченная на полный провал. И это, собственно не хорошо и не плохо. Самое смешное, что даже естественные науки, как мне представляется, начинают отходить от математичности построений. А юриспруденция туда стремится. Поймите меня правильно, я не против научности юриспруденции, не против проведения междисциплинарных исследований и эта работа безмерно занимательна в том числе в качестве археологии понятий (занимательна - да, полна и лишена недостатков - нет). Но с моей точки зрения в ситуации эпистемологического кризиса, кризиса научности вообще, необходимо найти, нащупать какие-то иные пути. Но, повторюсь, работа интересная и всем советую, кто интересуется данной темой.
8 понравилось
