
Черный список
extranjero
- 581 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
20.01.2025. Кинопроба. Рю Мураками. 1997 год.
Сигэхару Аояма, овдовевший мужчина, ищет новую любовь. По совету друга он устраивает кастинг, чтобы найти идеальную спутницу. И вот появляется Асами — изящная, загадочная, с грустной улыбкой и скрытыми ранами. Но чем больше он в неё влюбляется, тем сильнее начинает ощущать, что реальность и иллюзия смешиваются. Каждая встреча с Асами добавляет странных деталей, которые заставляют сомневаться в её искренности. Где заканчивается романтика и начинается кошмар?
Роман Рю Мураками «Кинопроба» — это тревожное путешествие в глубины человеческой психики, где каждый жест, каждый малейший предмет обстановки и каждая пауза говорят больше, чем слова. Это история, где иллюзии становятся реальностью, а реальность оказывается куда страшнее любых фантазий.
Сигэхару Аояма, на первый взгляд, человек простой: вдовец, заботливый отец, который после долгих лет одиночества решает рискнуть и снова найти любовь. Но его идея устроить кастинг для будущей жены — не просто странность, а завязка для глубокого и мрачного исследования того, как мы воспринимаем людей, особенно женщин. Это исследование безжалостно обнажает то, как легко можно превратить личность в объект, оценивать её по анкетам и внешнему виду, игнорируя глубину и сложность человеческой природы. Когда появляется Асами, утончённая и загадочная, роман внезапно меняет тон. Её хрупкая красота и мелодичный голос прячут за собой пропасть тайн, в которую Аояма падает с головой.
Мураками умело играет с восприятием. Он ведёт нас по краю, где свет и тень постоянно сменяют друг друга. В Асами мы видим и жертву, и агрессора; её балетное прошлое — это не только искусство, но и метафора боли, напряжения, контроля. Через её образ автор задаёт вопросы, которые бьют в самую точку: можно ли исцелить свою боль, не навредив другим? Или же наше прошлое навсегда станет частью нас?
Не стоит забывать и об атмосфере. Декорации романа, сдержанные и точные, работают как эмоциональный фон. Бар, где звучат спокойные разговоры, внезапно становится зловещим. Дом, кажущийся уютным, превращается в лабиринт страха. Даже мельчайшие детали, такие как движение занавески или оттенок лака на ногтях, создают ощущение, что за этим стоит нечто большее. Это кино в форме книги — жуткое, тревожное, завораживающее, не отпускающее.
Герои «Кинопробы» — это словно кривые зеркала, показывающие страхи и слабости человека с неожиданного, даже неприятного ракурса. Асами Ямасаки — это ураган в образе балерины. Её одержимость абсолютной любовью страшит, её уязвимость трогает, её поступки — шокируют. Аояма, напротив, — воплощение наивности и пассивности. Он верит в то, что за красивым фасадом скрывается добро, даже когда реальность уже бьёт его по лицу. И всё же, несмотря на свои ошибки, он вызывает сочувствие. А Ёсикава, рациональный и скептичный друг, лишь подчёркивает этот контраст, как голос разума, который часто игнорируется.
Однако не всё так идеально. Повторы в диалогах Асами иногда теряют эффект неожиданности, а неспешное начало может оттолкнуть, если искать быстрых сюжетных поворотов. Но стоит углубиться, и роман затягивает, как нарастающий шум прибоя: сначала он успокаивает, но потом неожиданно сбивает с ног.
«Кинопроба» — это не просто история о любви или её отсутствии. Это размышление о том, как создаются образы, чтобы скрыться от реальности. Это книга, которая держит за горло и не отпускает даже после последней страницы. 7 из 10.

Неплохой коротенький роман, однако, несмотря на объем, дающий читателю много разных тем для размышления: от трудностей вдовства и преодоления потери близких, до последствий домашнего насилия и вызванных им психотравм. Что интересно, это тот самый случай, когда далеко не профеменистический автор из жуткой-страшной патриархальной страны образца почти тридцатилетней давности, выдает весьма вкусный посыл в данной парадигме без лишних нравоучений и прочего унылого менторства, чем грешат некоторые "профильные" писатели здесь (на Западе) и сейчас.
В первую очередь, это роман о сломленной девушке, которая с самого раннего детства подвергалась жестокому обращению в дисфункциональной семье. Да, далеко не во всех случаях исход будет таким, как у главной героини, однако, такие случаи тоже известны из изучения прошлого серийных убийц. Асами обладает, помимо сугубо внешней привлекательности, еще и незаурядным интеллектом, однако применяет она и те, и другие качества сугубо для одной единственной цели - мести за маленькую себя. Любая мелочь, словно героиня ее и ждет, включает в ней "режим охотника", вершащего расправу без малейших колебаний. Возможно, для Асами это просто стало чем-то ежедневным - об этом роман умалчивает.
Время не лечит, во всяком случае, не всех, и читатель может убедиться в этом на примере главной героини.
Из недостатков хотелось бы выделить только один, и то весьма спорный - это очень неторопливое развитие сюжета. Большая часть книги - это история а-ля романтическая дорама и какие-то чисто японские штуки, однако, довольно интересные, вроде монологов главного героя о том, что кайсэки-рёри - это больше еда для стариков, чем шик высокой кухни. В общем, если вы любите динамичное повествование - это будет минусом, если, как и я, спокойно относитесь к "оффтопу" да хоть на полкниги, лишь бы идею раскрывало - не будет.

Среди японских писателей для меня существует 2 столпа. Два Мураками. Харуки и Рю. И если про Харуки я узнала еще в период подросткового возраста, то Рю открыла для себя сравнительно недавно. Для меня Рю стал эдакой более жесткой и порнографичной версией Харуки. Если хочется с головой окунуться в беспросветность японской жизни, познать все оттенки извращения, воочию увидеть поломанные жизни – добро пожаловать на дно вместе с Рю Мураками.
«Топаз» - это сборник небольших рассказов. О чем они? Читайте строки выше. Только прибавьте к этому хрупкие девичьи души, похотливые мужские руки и пронзительное отчаяние. Отчаяние – именно с этим словом у меня ассоциируется каждая книга Рю. Вообще, сборники этого писателя я люблю больше, чем полноценные романы. Каждый рассказ в них сродни погружению на дно ледяного глубокого озера – только дошел до сути и дотронулся до героев, уже нужно выныривать и приступать к следующей истории. Мне нравится это ощущение.
Что я получила после прочтения сборника? Рваные чувства, искалеченные эмоции, резко выключенный свет, острие ножа по ладони, тяжелое дыхание, стоны, разбитые в кровь губы, оставленное на задворках души достоинство, пощечины, засосы на шее, осколки стекла на полу, болезненный рассвет, грубые руки на хрупкой спине, вывернутые запястья, запах спермы, судорожные всхлипы. Во все это ныряешь без подготовки. Сразу. Словно кто-то сталкивает в ледяной бассейн. Или озеро. Как я говорила раньше.
Можно пристально выискивать в каждом рассказе грязь и пошлость. В принципе, их и выискивать не надо. По сути весь сборник состоит из этого. Можно кричать в небеса вопрос, зачем писать такие книги, стыдливо опускать глаза и ставить оценку твердую двойку. Все это можно делать. Но я не буду. Почему? Да потому что за всей порнографичностью и жестокостью тонкой нитью тянутся поломанные судьбы, разбитые надежды и несбывшиеся мечты. Только Рю Мураками способен настолько реально передавать запахи, звуки, вкусы. Только Рю одним коротким предложением может заставить ощутить безысходность, грусть и желание. Только Рю воздействует на все органы чувств одновременно и заставляет испытывать эстетический экстаз и рвотные позывы в единый момент. Эти чувства не сравнимы ни с чем.
И, вот, собрав по кускам эмоции, зализав раны, отмывшись от спермы, вытерев слезы и простив всех мужчин на свете, переворачиваешь последнюю страницу книги. И некоторое время не можешь вернуться в «здесь и сейчас». Не осознаешь происходящее вокруг. Все еще живешь дешевыми отелями, мятыми простынями с чужим запахом и засаленными купюрами, заработанными постыдным путем. Параллельная реальность…
«Разрешаю. Это значит можно». (с) Линда

Неожиданно на мгновение в глазах у него потемнело и ему послышался странный звук. Звук этот настораживал и пугал. Будто где-то в доме находилась потайная дверь, о которой не знали даже живущие в нем люди, и она вдруг открылась и снова закрылась.

Дело в том, что женщины, которым нужно играть, в сущности, несчастливы. А что же мужчины? Мужчины, которым приходится играть, несчастливы? Нет, отнюдь. Для них это норма. Игра в наши дни имеет такой аспект, что в капиталистическом обществе нам приходится становиться товаром. Иными словами, мы вынуждены быть конкурентоспособными. В женщинах слабо развит соревновательный дух. Женщина, в которой есть конкурентное начало, обречена быть несчастной.

Наверное, можно сказать и так, что человек, в котором нет любви, не может жить, не совершая жестокости.














Другие издания

