Призраки в солнечном свете. Портреты и наблюдения

Он миф, этот город, комнаты и окна, дымящиеся паром улицы; для всех, для каждого свой миф, голова идола с глазами-светофорами, нежно мигающими зелёным и циничным красным. Этот город, плавающий в реке, как алмазный айсберг, назовите его Нью-Йорком, назовите, как хотите; имя не имеет значения, потому что приезжаешь сюда из большого мира в поисках города, убежища, места, чтобы потерять себя или найти, осуществить мечту, в которой ты, оказывается, не гадкий утёнок, а прекрасен и достоин любви, как думал, сидя на приступке, когда мимо проезжали «форды», как думал, замышляя поиски города.

- Потому что, - снова начал Брандо, вытирая руки маленьким пропаренным полотенцем: в Японии это непременный пролог к каждому приему пищи, - я серьезно размышлял о... очень серьезно думал не бросить ли мне все. Эту гонку за актерским успехом. Какой в ней смысл, если она не ведет ни к чему новому. Положим, ты добился успеха. Тебя наконец признали, ты всюду желанный гость. Но на том и все, точка, больше из этого ничего не следует. Просто-напросто сидишь сиднем на сказочной карамельной горе и мало-помалу зарастаешь толстенной коростой. - Он потер полотенцем подбородок, словно снимая присохший грим. - Слишком большой успех может погубить точно так же, как сплошные неудачи.