Святая Жанна

Жанна - Почему они меня ненавидят, все эти придворные, рыцари, священники?

Дюнуа - Эх ты, простота! Хочешь, чтобы глупцы тебя любили за то, что ты показываешь им их глупость? Да разве отжившие свой век старики-военные любят молодых полководцев, которые приходят им на смену? А честолюбивые политики бывают благодарны новичкам, которые отнимают у них бразды правления? Разве архиепископам нравится, когда их сгоняют с алтаря, хотя бы и святые?

Жанна - Послушай, я избавлю тебя от страха.

Дюнуа - Ну уж нет, моя милая! Если ты избавишь меня от страха, я стану чудным героем романа, но очень плохим полководцем.

Чем покорнее человек повинуется узаконенной власти, тем ревнивее оберегает свое самолюбие, не допуская, чтобы им командовал кто-то, властью не облеченный.

Память и душа делают крест святым, а не крест освящает память и душу.

Легко болтать, когда сам не видишь, легко взвинчивать себя словами - так приятно подливать масла в огонь. А когда ты наконец увидел своими глазами, когда это зрелище обожгло твою душу, перехватило дыхание, разорвало сердце, тогда... тогда...

Оторвите мне руки и ноги, оторвите душу от тела - больше, чем я сказала, я вам не скажу. Как еще вам объяснить? Я не выношу боли; если вы сделаете мне больно, я скажу все, что угодно. А потом отрекусь; какая вам от этого польза?

Гнев - плохой советчик; проститесь с гневом. Жалость порою еще опаснее; откиньте жалость. Но не забывайте о милосердии. Помните только, что справедливость превыше всего.

Нет ничего изысканнее красивой книги с правильными колонками черных букв, красивыми полями и умело размещенными цветными миниатюрами. Но нынче люди не разглядывают книги, а читают. И книга может быть вроде вашей - с заказами на бекон и отруби.

Чудо, друг мой, это такое событие, которое укрепляет веру. В этом цель и смысл всяких чудес. Они кажутся необыкновенными тем, кто их видит, и незамысловатыми - тем, кто их совершает. И все же это настоящие чудеса!