Варвара Смородина против зомби

От непривычной работы ныло все тело. Поздно вечером, упахавшись, словно рабы на галерах (Сеня так сказал, но я не была уверена, что знаю, что такое галеры), мы поужинали и разошлись по комнатам. Злата уверяла, будто настолько устала, что не будет есть. На самом деле все было сказано из желания вызвать у родителей сочувствие. Однако своей цели Злата не добилась. Родители вернулись домой усталые и злые, на жалобы старшей дочери отреагировали вяло. Мама промолчала, а отец заявил, что трудиться полезно.

– Только, видимо, не в нашем случае, – произнесла мама каким-то трагическим голосом.

К тому же картошка сама себя не выполет и не окучит, а труд облагораживает, он из обезьяны сделал человека.

Я, конечно, слышала об этой теории, но в глубине души была с ней не согласна. Иначе как объяснить, что современные обезьяны не эволюционируют? Но у меня хватило ума держать эти мысли при себе. А вот кого-то за язык тянули.

– Ну, им для этого прополки будет мало, – хмыкнул Сеня. – Наши девочки могут и асфальт уложить, все равно останутся макаками.

Теперь переглянулись мы со Златой, многозначительно отвесив друг другу едва заметные кивки. Сеня должен пожалеть о своих словах.

– Боже, ты невыносима! – воскликнула Злата и повернулась к Пряникову, одарив его милой улыбкой: – Скажите, со скольких лет принимают в школы для трудных подростков? А то у меня есть одна кандидатура. Я бы прямо сейчас написала заявление.

– Хорошо тебе, – вздохнул Сеня. – Всего одна. У меня их две. Дядя Леша, а если надо в такую школу отправить двух сестер, есть ли гарантия, что они не вернутся?

– Тебе, конечно, проще, – не осталась в долгу Злата. – С тобой уже все ясно. В случае чего ты отправишься сразу в колонию для несовершеннолетних.

Взрослые и Васька оторопело глядели на нас. Сеня сжал губы и недобро покосился на Злату, та ответила ему таким же взглядом. Я улыбалась как ангел и спокойно ела суп.

– Что за разговоры за столом? – возмутилась бабушка. – Дети, вы в своем уме? Что на вас нашло? Немедленно прекратите! Толя, а ты куда смотришь?

– Я смотрю на то, что сегодня у нас будет трудовой десант, – спокойно ответил дед. – После обеда вы трое в наказание пойдете полоть картошку. Тяпки в сарае, перчатки там же.

– А я тут при чем? – осведомилась я. – Я и слова не сказала. За что меня наказывать?

– За то, что лазила, где не велено, – пояснил дедушка. – Я ведь ясно тебе сказал, чтобы не совалась на место преступления. Слышала, что случилось с любопытной Варварой? К тому же картошка сама себя не выполет и не окучит, а труд облагораживает, он из обезьяны сделал человека.

– Маленькая дрянь! – воскликнула Злата. – Зачем ты сказала Михаилу, что у меня топографический кретинизм? Он всю дорогу смотрел на меня, как на дуру, даже разговаривал медленнее и громче, будто я – иностранка. До сих пор уши болят.

Злата метнулась вправо, я – влево. Мы немного побегали вокруг стола с нулевым результатом. Попытка схватить меня провалилась, но в комнате было слишком мало места, чтобы свободно маневрировать. Рано или поздно она дотянется до меня своими костлявыми лапами. Я решила немного разрядить атмосферу.

– А чего ты хотела от неотесанной деревенщины? – спросила я миролюбиво. – Сама видишь, он слишком глуп, чтобы оценить городскую красавицу. У него с юмором еще хуже, чем у тебя.

Если бабушка и была удивлена моим гостем, то вида не подала. Вася сконфуженно разглядывал половицы и независимо почесывал спину, делая вид, будто ему все равно, что на обед. Его ноздри раздувались, как у голодного пса.

– Я встретила Васю, – сообщила я. – Он проткнул ногу. Я решила привести его к нам и оказать первую помощь.

– О господи, – испугалась бабушка и, насильно усадив упирающегося Василия на диван, стащила с него кеду.

– Не та нога, – уточнила я. Бабушка покосилась на меня, стащила вторую кеду, подняла Васину ногу и внимательно оглядела пятку.

– По-моему, ничего страшного, – успокоила бабушка. Я решила, что немного паники нам не повредит, иначе Вася мог застесняться и убежать, а мне требовалось, чтобы он остался еще хотя бы на полчаса, чтобы я могла выведать все о кладе.

– Он наступил на ржавую железку, – объявила я. – Так что есть опасность получить столбняк. Его отвезут в больницу и сделают сорок уколов в живот, или мы обойдемся йодом?

– Не выдумывай, – строго сказала бабушка. – Сорок уколов делают при подозрении на бешенство, когда тебя собака кусает, или, например, дикая лисица. У нас зимой и в начале весны много лис выходит из леса к деревням, но сейчас лето, им и без того сытно. Думаю, мы промоем ногу в марганцовке и смажем зеленкой.

– А марганцовка щиплется? – испуганно спросил Вася.

– Ужасно, – ответила я. – Разъедает ногу до кости, как кровь пришельцев в фильме «Чужие».

Вася побледнел, но мужественно пошел за бабушкой.

– Миша, – вкрадчиво произнесла я и дотронулась до его руки, – не мог бы ты мне помочь?

– Постараюсь, – ответил он, кашлянул и поинтересовался: – А что нужно делать?

Я показала ему на Злату.

– Моя сестра плохо помнит дорогу домой, а у меня есть кое-какие дела. Не мог бы ты ее проводить?

– Так ваш дом по этой же улице, – удивился Миша.

Я вздохнула: парень под стать Злате, такой же глупый.

– У нее топографический кретинизм, – объяснила я. – Она и мимо своего дома порой проходит, нам приходится искать ее с собаками. Иногда мы думаем, что ей на шею надо повесить колокольчик, чтобы по звону определять, куда ее понесло.

Миша сосредоточенно размышлял. Мне казалось, что я даже слышу звук шестеренок, перемалывающих воздух в его мозгах.

– Да, конечно, я помогу, – кивнул он, и мы пошли к Злате. Она загадочно улыбалась, глядя на нас. Миша краснел все сильнее. Я торопливо представила их друг другу, сунула сестре хлеб с батоном и бросилась наутек.

– Не знаешь, кто это? Видишь, пялится на меня…

– О ком ты? – удивилась я. Злата мотнула головой и одновременно скосила глаза, указывая вбок, при этом вид у нее стал абсолютно придурковатый. Я осторожно обернулась и увидела парня из магазина. Укрывшись за кустом акации, он тянул шею словно гусак, разглядывая нас. Заметив, что его обнаружили, парень торопливо отвернулся, делая вид, что прогуливается и до нас ему нет дела. Судя по поведению сестры, местный красавчик ей очень понравился. Злата автоматически выпрямила спину, расправила плечи, а на ее губах появилась улыбка, которую она сама считала томной и нежной. Я придерживалась другого мнения, но не пыталась ее разубедить.

– А, вон тот парень, атлетически сложенный в кучу? – зевнула я. – Понятия не имею. Но, если хочешь, могу узнать.

– Интересно, каким образом? – округлила глаза сестра.

– Делов-то… Подойду и спрошу, – отважно заявила я, пожав плечами. Сунув пакет Злате, я сделала шаг в сторону парня, но сестра дернула меня назад.

– Только попробуй!

– Да что такого? – удивилась я. – Я всего лишь продемонстрирую свое дружелюбие, он сам явно не почешется. Или хочешь, чтобы кавалер ушел? Хотя, можешь сходить сама.

наступила в коровью лепешку. Злата взвизгнула, выключила запись и принялась ругаться, дрыгая ногой, вытирая ее о траву с такой силой, что навоз полетел во все стороны. Хотя было невероятно смешно, я с трудом сдержалась и даже проявила заботу.

– Смотри, вон колонка, – жалостливо сказала я и ткнула пальцем в нужном направлении. – Ты отмывай обувь, а я сбегаю в магазин.

Злате ничего не оставалось делать, как плестись к колонке, на которую она уставилась с ужасом, не понимая принципа действия устройства. Она поднесла руки к рычагу, затем к крану и крикнула: «Включись!» Но колонка равнодушно молчала, не реагируя на призывы глупой красавицы.

– Тут, наверное, фотоэлементы испортились, – зло крикнула Злата.

– Нажми на железную палку, – посоветовала я. Злата нажала и взвизгнула еще громче, когда мощная струя ледяной воды окатила ее ногу от колена до ступни. Оставив сестру разбираться с техникой эпохи раннего мезозоя, я кинулась в магазин.