
Концлагеря
polovinaokeana
- 217 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Солнышко светит,
птички порхают,
играют дети,
цветы срывают.
Жизнь так прекрасна,
полна богатства,
никто не хочет
с нею расстаться
А дорога , по которой они идут, эти колонны бывших евреев, цыган, поляков , русских - ведет в крематорий. Потому как план 20 000 человек в день.
*отступлю, вчера смотрела фильм Уве Болла "Освенциум"(кстати,"Немецкие критики призвали бойкотировать выход картины режиссера Уве Болла об Освенциме, пишет "Голос России"") , а после читала о лагере, и наткнулась на другую версию (статья "Мифы и факты", с диска Коловрат) использования концлагерей - для запугивания нацизмом. На самом то деле концлагеря были просто тюрьмами:
Свидетельства показывают, что Освенцим-Биркенау был создан главным образом как лагерь для нетрудоспособных евреев, включая больных и старых, а также тех, кто ожидали отправки в другие лагеря. К такому выводу пришел д-р Артур Бутц из Северо-Западного университета, который также говорит, что это являлось причиной необычно высокого там уровня смерности
. Как оно звучит - "необычно высокий уровень смертности" - если почитать документы с Нюрнбергского процесса, если почитать свидетельства выживших, и посмотреть на довольные сытые лица нацистов из обслуживания лагеря. Подлое лицемерие , невиданная, неслыханная жестокость, куда там зверям , и вот так нагло прикрыть словами - все это - "необычно высокий уровень смертности".
Но подошел тут
патруль солдатский
и человек с ним
в одежде штатской,
с виду приятный,
глядит не хмуро:
«Верьте! Ведь мы же
несем культуру.
Людям, живущим в двадцатом веке,
можно ль так думать о человеке?
Можно ли бросить живых в могилу,
употребляя так гнусно силу?
Кто же поверит в такие басни?
Вы оглянитесь,
где тут опасность?
Ручей струится,
цветы сияют…
Горят лохмотья,
тряпки сжигают.
А запах этот
вам показался.
Неужто кто-то
тут испугался?»
Кто - то испугаться не успевал. Кто- то знал , куда попал, и что впереди уже ничего не будет. А кому- то посчастливилось, как Кристине Живульской , Кристе , 60 человек из огромного количества, из тысяч, - группа переписчиков вещей, одежды, номеров (людей). В Освенциуме она начала писать стихи, на аппелях (построениях) , в ривере (больничный блок) , и на аузен (работы под открытым небом) только стихи, которые она сочиняла и твердила про себя, давали силы не сойти с ума, не броситься на проволку, не устроить заведомо провальную попытку бегства.
– Наш страх напрасный, – люди сказали,
смерть ждет нас в тюрьмах или в подвале
в камерах тесных,
где мрак годами,
на эшафоте,
в угрюмой яме.
Он прав, все это нам объясняя,
картина смерти
совсем другая.
Серые стены, везде засовы,
угрюмый сумрак, замки, оковы,
страшная кара за преступленье…
Приговор смертный и исполненье.
Но умереть здесь, среди пшеницы,
где солнце греет, порхают птицы,
за то, за то лишь жизни лишиться,
что ты не немцем посмел родиться?
Кому тут польза от нашей смерти,
детей ли наших?.. Нет, нет, не верьте!
Пойдемте смело! Чего вы стали?
И зашагали…
И каждый день - новые тысячи : итальянская девочка с лицом мадонны, прыгающая через скакалку ; социал-демократка выпущенная "на свободу" - до бункера ; девушки, ушедшие под эксперименты Менгеле ; полный "кроличий садок" ; люди - лица...
Уносит эхо в лес от нас –
и звук погас.
А люди тропкой в полях шагают,
куда – не знают.
Солнышко светит,
птички летают,
играют дети,
цветы срывают.
Идут, а если б не захотели?
Погнали бы силой.
Идут, не зная
ужасной цели.

Очень страшная и тяжелая книга. Да, наверное, есть в ней элемент недосказанности и замалчивания (и, вполне возможно, не маленький). Да, и пропаганда с установкой присутствуют. Но, в данном случае, я не хочу и не могу судить человека, который выбрался из ада. Это невероятное везение, стечение различных обстоятельств! Еврейская девушка, которая смогла выжить в Освенциме (правда, по поддельным документам). Хорошая работа (по меркам лагеря!) - переписывать вновь прибывших и вести учет их вещей, хорошее питание (по меркам лагеря!) - это когда просто не умираешь и не пухнешь от голода, хорошая одежда (по меркам лагеря!) - это когда ты не голый и не босой стоишь на мерзлой земле. Повезло? Безусловно!
А еще Кристина может хоть иногда помыться и получает посылки из дома. Привилегии, мда...
А вокруг смерть. В крематориях (тысячи - план нужно выполнять), в лаборатории доктора Менгеля (опыты "во имя человечества"), в бараках (от голода, холода, болезней)...
Тысячи, тысячи, тысячи...
Господи, как же можно было вынести все это? Увидеть смерть всех своих подруг и знакомых, перенести издевательства и побои, нечеловеческие условия существования и не переставать верить, не потерять способность смеяться, цепляться за жизнь со всей силы?!
А после войны стать писателем-сатириком, выйти замуж и родить двоих детей?! И носить до конца жизни на руке клеймо лагеря...
Женщина!!!
Книга-потрясение. Я бы ее в школьную программу ввела.

Очень жаль, что подобные книги существуют. Очень жаль, что в истории человечества так много причин писать такие книги. Поэтому я не могу говорить понравилась или не понравилась книга, когда не получается смотреть на текст как на изложение некой истории, происходящей в каком то отвлеченном времени и месте. Я знаю, что это было, когда и где это было.
Чтобы понять кто же такая Кристина Живульская, как складывалась ее жизнь до и после Освенцима нужно читать другие книги. Не эту. Тут она несколько раз вскользь упоминает о своих родных и некоторых событиях до перевода в концлагерь. И история заканчивается на ее побеге при переводе в январе 1945г в Биркенау. В Освенциме она провела около двух лет. Именно тут начала писать стихи, которые заучивали наизусть и передавали между собой заключенные.
Для меня было открытием, что в Освенцим могли писать родные (нескольким сотням из многих тысяч) и присылать посылки. Я думала, что воротами концлагерей обрывались абсолютно все связи с внешним миром. Оставшуюся ниточку сложно назвать "связью с внешним миром", но хотя бы благодаря ей люди могли знать, что они живы, могли получить кроху необходимой еды.
Буду ли я ее советовать. Нет. Сложно советовать книги столь тяжелые по содержанию, не по тексту, он как раз никаких затруднений не вызывает, даже с учетом замены многих понятных нам слов на немецкие. Но при упоминании того периода эта книга всегда будет всплывать в памяти. Если вы не занимаетесь историей в глобальном плане, где значение имеют отдельные личности руководителей и военачальников, то нужно читать именно такие книги, чтобы история приобретала конкретные лица и конкретные маленькие истории о реальных судьбах.

Поймут ли нас когда-нибудь люди?— задумывалась сидящая рядом со мной Вися.— Поймут ли нас, если все рассказать. Какими словами убедить, что можно привыкнуть к такому кошмару — и к этой вшивой койке, и к этому горькому пойлу. Можно ли поверить, что наше единственное желание — только чтобы нас оставили в покое. Чтобы нас не трогали. Как подробно об этом ни рассказывай, сколько ни описывай самые чудовищные факты, они, конечно, вызовут ужас, но ведь наши страдания основаны еще и на безнадежности. На постоянной физической и психической угнетенности. Будто все время переживаешь утрату кого-то близкого. И будто все время тебе в лицо плюют. И будто все это происходит одновременно. Нет, разве знаю я, как объяснить это, чтобы свободным людям стало понятно.

В транспорте из Венгрии прибыла пожилая еврейка. В лагере был ее сын, он работал в зондеркоманде. Вступив на территорию крематория, мать вдруг увидела сына, он укладывал дрова. Обрадованная, подбежала к нему. Сын, давно искавший свою мать среди удушенных газом, отступил в ужасе. Мать, ничего не понимая, спросила, что ждет их здесь. Он ответил, что они тут отдохнут.
— Что это за странный запах?
— От сжигаемого тряпья…
— А зачем нас сюда привели?
— Чтобы вымыться после дороги.
Сын подал матери полотенце и мыло и вошел с ней вместе внутрь. Вместе они исчезли в пасти печи.

С этой минуты я перестала быть человеком. Перестала чувствовать, помнить. Умерла свобода, мама, друзья… Не было у меня ни фамилии, ни адреса. Я была заключенная номер 55 908. С каждым уколом иглы отпадала какая-то часть моей жизни.














Другие издания


