Перестрелка-забава, угрозы-пугалки и ужин как возвращение в реальность
Бах! — … И еще раз! Бах!
Представьте: что-то идёт всерьёз, а потом оказывается разыгранной шуткой. Способов использовать сей приём в литературном творчестве — да и в кинематографическом тоже, — куча мала. Присцилла Минтлинг в своём единственном драббле прибегает к дополнительному щадящему фактору, ставя на место персонажей обычных мальчишек, вероятно, насмотревшихся боевиков и преданно следующих лекалам сценарных фраз своих любимых героев.
— Выходи из-за дерева, Луи, и я размажу твои мозги по земле. — Трус, у тебя даже не хватит смелости нажать на курок. — Можешь не сомневаться, смелости мне хватит, а вот мозгов у тебя сейчас не останется. — У тебя же их никогда и не было.
Перед нами довольно банальная манипуляция, выглядящая очень невинно в своей прямолинейности: при прочтении ты если и не догадаешься, в чём дело, до твиста, произносимого голосом матери, то вау-эффекта всё равно не испытаешь — возможно, потому, что в комедийных фильмах, книгах, ситкомах или в собственной жизни как будто когда-то уже видел нечто подобное. Сценку, точь-в-точь или приблизительно повторяющую данный сюжет. Однако само по себе присутствие детей, изображающих маргинальных взрослых, вынуждает не сильно придираться к бесхребетности текста: ну да, шока не случилось, улыбка на лицо не натянулась, но и ничего особенно страшного не произошло. Гангстеры на поверку оказались пушечным пшиком — что ж, бывает. Пшиком обернулась и авторская попытка сыграть по правилам жанра — с уместным усердием, в правильной последовательности действий и... без пышного результата. Ладно уж, переживём как-нибудь. Спасибо хотя бы, что, в отличие от работ некоторых коллег по цеху, здесь всё понятно с первого раза и нет претензии на прыжок выше головы в надменно-интеллектуальную иронию — а то знаем же, сколько там потонуло, так и не выплыв.
— Луи! Тони! Пора ужинать! — Уже идем, мам!
3 понравилось
