Pagan Scandinavia

Как символ топор играл важную роль с древнейших времен и до конца эпохи викингов, а после перехода Скандинавии в христианство с ним стали изображать святого Олафа, образ которого, очевидно, вобрал черты какого-то языческого божества. В конце эпохи викингов метательный молот, судя по всему, заменил топор в качестве символа древнего божества неба. По крайней мере, в литературных источниках молот Тора стал описываться именно так. Тор, несомненно, получил многие атрибуты бога неба, а некоторые, вероятно, взял и у Одина. Свастика, например, стала использоваться в качестве его символа. Возможно, это связано с тем, что она похожа на молот. В Исландии она сохранилась в виде магического символа, получившего название «torshamarr», и использовалась в заклинаниях, во время произнесения которых рисовались глаза, отождествляемые с молотом и гвоздем. Свастика и глаза часто изображались на протяжении вендельского периода и эпохи викингов. Судя по всему, они ассоциировались с божеством неба и в конечном счете с Тором. Функции и атрибуты Тора частично совпали с теми, что были характерны для Одина, так как оба они были связаны с небом и с мертвыми, а также, вероятно, с обрядом кремации. В XI веке Адам Бременский написал, что шведы делали жертвоприношения Тору как богу плодородия, а следовательно, он мог заимствовать и могущество ванов. Конечно, к концу языческой эпохи он стал считаться главным противником Христа и наиболее популярным божеством у западных викингов.

От фигуры всадника осталось изображение только его головы, а танцующий молодой человек выгравирован на амулетах целиком, причем на нем надеты только головной убор и набедренная повязка. У него нет никаких атрибутов, с помощью которых можно было бы выяснить, кто он. Но если основываться на символике, принятой у викингов, то изображение орла связывает этого человека с Одином, конь также мог принадлежать Одину или Фрейру, свастика – символ Тора. Однако вполне возможно, что на этих амулетах изображены символы различных культов, а сами они не были изначально посвящены одному божеству. Изучив их, можно сказать лишь то, что в Скандинавии уже широко используются изображения орла и свастики, причем оба эти символа так или иначе связаны с божеством неба. Судя по брактеатам, культ женской богини плодородия отходит на второй план, да и женщин вообще не изображали на этих амулетах. Можно отметить сходство между людьми, пляшущими в рогатых шлемах, и танцующим молодым человеком, изображенным на брактеатах.

Символика погребения покойных в кораблях противоречива. Якорь судна из Ладби убран на борт, как это делалось, когда корабль готовили к отплытию, а судно из Осеберга было пришвартовано и завалено тяжелыми камнями. Некоторые покойные лежали на палубе, под навесом, а другие – в массивных деревянных сооружениях, построенных на корабле. В Килоран Бэй (Шотландия) и в Хедеби перевернутая лодка лежала на умершем, а в Хегге, в Южном Трондхьеме, и в одном из погребений в Шлезвиге она размещалась на крыше погребальной камеры. Могли использоваться только части лодок, а заклепки – разлететься по всему погребению. Ибн Фахлан отмечал, что у каждого бедного руса была лодка, построенная специально для кремации, а их вождей хоронили в принадлежащих им судах. Однако мы уже видели, что местные вариации подобного рода неизбежно появляются в процессе развития религиозного символизма. Когда появляется новый символ, он постепенно начинает комбинироваться с предыдущими, причем далеко не всегда можно выявить логику этих сочетаний. Так, довольно сложно понять, как могут сочетаться деревянные дома мертвых и погребения в кораблях. Несмотря на это несоответствие, можно предположить, что использовать суда для захоронений людей того времени заставляло, во-первых, желание подготовить умершего к путешествию в потусторонний мир, а во-вторых, использовать символ, который с древнейших времен ассоциировался с силами плодородия. Корабль имел очень большое значение для любого правителя, которое было, без сомнения, связано и с тем, что он являлся показателем определенного социального статуса.

Среди всех этих спрятанных сокровищ выделяются золотые рога из Галлехуса, которые можно сравнить с котлом из Гундеструпа, ибо они тоже покрыты различными сценами и каким-то образом связаны с культами богов. По стилю изображений и рунам, сохранившимся на одном роге, они были датированы началом V века. Руническую надпись на западногерманском диалекте можно перевести так: «Я, Хлевагаст из Хольта, [или – сын Хольта] рог сделал». Следовательно, они были изготовлены на Севере, а не привезены из Юго-Восточной Европы. Рога были найдены в 1679 и 1734 годах местными жителями недалеко от деревни Галлехус (Северный Шлезвиг). Хотя между двумя находками прошел довольно большой промежуток времени, можно предположить, что они лежали недалеко друг от друга. Претерпев множество испытаний, они, в конце концов, попали в коллекцию древностей, принадлежавшую королю и находившуюся в Копенгагене. Там с ними обращались как с настоящими сокровищами, а в ученом сообществе они вызвали настоящий фурор. При этом наиболее почетным посетителям в сохранившемся роге подавали рейнское вино. К несчастью, в 1802 году они были украдены из комнаты, расположенной над королевской библиотекой. Нильс Хейденрейх оказался не только талантливым вором, но и предприимчивым дельцом, совершенно не разбирающимся в предметах старины, – он расплавил рога и сделал из них украшения. Таким образом, мы вынуждены опираться на зарисовки и описания, сделанные еще в XVIII веке.

На протяжении бронзового века по всей территории Севера постепенно распространились новые религиозные представления, проникшие в Скандинавию в конце неолита. Наиболее важным новшеством стало поклонение богу неба. То внимание, которое жители древней Скандинавии уделяли солнечному диску, заставило некоторых исследователей предположить, что на Севере в период бронзового века был распространен культ солнца. Но это предположение основывается на тех теориях развития религиозного мышления, несостоятельность которых была в последнее время доказана.

Культ солнца уже больше не считается первой ступенью развития религиозных представлений. Солнечные религии встречаются в истории человечества довольно редко, и, как правило, возникали в уже развитых цивилизациях, где были связаны с верованиями привилегированной части населения, как в Древнем Египте, и существовали наряду со множеством других культов. Поклоняться солнцу могли принадлежащие к высшим слоям общества воины, похороненные в курганах эпохи бронзового века, сохранившихся на территории Дании и Швеции. Для этого культа характерно использование символов, например кораблей, поразительно похожих на древнеегипетские. Но у нас нет оснований поддерживать версию о том, что солнцу поклонялись как основной силе плодородия. Религия бронзового века была значительно богаче и разнообразнее, чем думают некоторые исследователи. Можно проследить параллели между верованиями жителей Скандинавии и культами минойского Крита и микенской Греции. К тому же не стоит забывать о том, что символы, изображенные на скалах, керамике, металлических и вотивных предметах, а также особые погребальные обряды и многочисленные изображения божеств, которые находят повсеместно, появляются в эпоху бронзового века не случайно. Все они свидетельствуют о том, что основным богом в то время было божество неба. Это подтверждается той ролью, которую играл в этих обществах топор – символ молнии. Другим богам, связанным с войной или морем, возможно, поклонялись в определенных областях, но они так и оставались местными божествами. Хотя, с другой стороны, появление у бога неба множества различных атрибутов могло привести к возникновению его разнообразных ипостасей. Так как сюжеты наскальных изображений, сделанных на довольно обширной территории, похожи, можно предположить, что мы имеем дело с богом, могущество которого распространялось не только на поля и общины земледельцев, но и на море, на поле брани и на страну мертвых.

Благодаря истории развития религии Европы и Ближнего Востока мы знаем, что солнечный диск и топор были связаны с богом неба. Топор в его руках – символ молнии. Впоследствии в Скандинавии он был заменен молотом. Этот символ, вероятно, уходит корнями в каменный век, когда топоры были вотивными подношениями. Между молнией и солнцем прослеживается четкая связь: молния – это небесный огонь, спускающийся на землю для того, чтобы и сохранять, и разрушать. Убивая тех, кто не исполняет ее волю, она приносит с собой и живительный дождь. Солнце тоже благотворный огонь небес, дающий жизнь и заставляющий зерна прорастать. На Севере оно великий освободитель, прогоняющий зимнюю тьму и стужу. Таким образом, оба эти символа связаны с небом и плодородием почвы. Концепция брака между богом неба и богиней земли была широко распространена на Ближнем Востоке и в Средиземноморье, а в эпоху бронзового века это представление, вероятно, достигло и Севера. На некоторых наскальных рисунках, вероятно, изображен священный брак, иерогамия. Иногда, как и на минойских печатях с Крита, он происходит на лодке, на которой, обнявшись, стоят мужчина и женщина, а рядом с ними изображены люди с топорами. На известном изображении из Хитвлике огромная фигура заносит топор над мужчиной и женщиной, что можно трактовать как ритуальный брак, благословляемый священным символом.

Строители этих гробниц отождествляли погребение и посадку зерна, которое, несмотря на то, что на первый взгляд оно кажется мертвым, пролежав какое-то время во тьме, дает начало новой жизни. Семантическое содержание этого представления было безгранично, а воображение создавших его людей повсеместно порождало новые связанные с ним мифы и ритуалы. Таким образом, впервые помещение мертвого в землю стало ассоциироваться с перерождением. Так как люди, живущие вместе в поселениях, не расставались и после смерти, так как их тела нашли свое последнее пристанище в священном месте, их оставшиеся в живых сородичи со временем смогли создать более сложные концепции загробного мира. Теперь живые считали, что смогут попасть в мир мертвых, а их почившие родные – посетить их на земле.

Изучив аналогичные явления в Северной Европе, Азии и Северной Америке, можно прийти к выводу, что шаманизм распространился у охотников Скандинавии в самом начале периода неолита. Второй, более стилизованный, тип наскальных изображений, для которого характерны эзотерические символы, мог появиться только благодаря шаманам. «Линии жизни», идущие ко ртам животных, изображали и индейцы, и финно-угры. И можно предположить, что это делали не простые охотники, а шаманы. Эти линии символизировали жизненную силу животного, которая выходит из тела после смерти или в состоянии транса. Тщательно сделанные линии, разделяющие тела изображенных зверей, свидетельствуют о том, что интерес к анатомии был одной из профессиональных обязанностей этих людей.

Были и такие изображения, которые через определенное время уничтожались. Фробениус наблюдал за пигмеем, который перед охотой рисовал на земле антилопу; находившаяся рядом с ним женщина произносила заклятие, и, когда свет поднимающегося солнца упал на изображение, охотник пронзил его стрелой. После того как на охоте он убил антилопу, пигмей полил изображение кровью и положил на него шерсть убитого животного, а затем стер рисунок, когда на следующее утро на него упал свет восходящего солнца. Фробениусу он объяснил, что это была душа антилопы.