Hideaway

Больше не стану требовать от Бэнкс этого выбора: просто продолжу бороться, потому что люблю….

Что я тебе говорил? Есть пешки и ладьи, кони и слоны, но королева только одна.

– Я приму любой твой вызов!
– Уверена, что примешь! И спереди, и сзади, насколько я слышала.

Многие дети, подвергавшиеся насилию, боялись любых прикосновений, но у Дэймона все было иначе: когда его одолевали демоны, он хотел быть как можно ближе ко мне. Как будто хотел оказаться в моей голове, где ему ничего не угрожало.

– Раньше ты не носила перчатки, – подметил я, указав на ее кожаные полуперчатки. – Появилась какая-то причина?
– Так я не поцарапаю свои костяшки, когда врежу тебе, – хмыкнула она и вновь набила рот едой.

– Скажи это, – прошептал парень.
– Сказать что?
– Что хочешь меня.
– Уж лучше я оближу мороженое, нашпигованное лезвиями, – процедила я сквозь зубы.

Дождь чем-то похож на ночь. Ты можешь быть кем угодно в темноте и под грозовыми облаками.

Ранить может тот, кого ты любишь

Полагаю, мы зачастую не замечаем то, чего не ожидаем найти

- Теперь он питается болью,- сказала я. - Всегда найдет способ скрутить её, протолкнуть себе в глотку и проглотить. Ему это нужно. Все люди умеют терпеть её, пока не преодолеют, но Дэймон... он хочет жить в аду.

Только когда ты являешься объектом насилия и продолжаешь каждый день переживать эту пытку в своей голове, то смотришь на ситуацию немного иначе. Никому не под силу справится с этим. Жертвы просто притворяются, будто им лучше

Меня не воспитывали с установкой, что я должен быть идеальным, но приучили делать все со стремлением к совершенству