Tell the Wolves I'm Home (audiobook)

Грета сказала, что однажды снежинка приземлилась ей прямо на зрачок, и она сумела ее разглядеть. До мельчайших деталей. Вплоть до самого крошечного кристаллика. Это длилось лишь долю секунды. Снежинка как будто впечаталась ей в зрачок. Грета сказала, что она в жизни не видела такой красоты. Даже представить себе не могла, что такое бывает. Красивее, чем ангелы в небесах. Грета тогда побежала в дом, схватилась за мамину юбку и горько расплакалась. Потому что понимала: я никогда-никогда не увижу эту снежинку. Понимала, что у нее никогда не получится показать мне эту невообразимую красоту.

Негативное пространство — оно такое… чем-то напоминает созвездия. Сразу его не увидишь. Нужно приглядываться и включать воображение. Или чтобы кто-то тебе показал, буквально ткнул пальцем, куда смотреть. Что Финн и сделал на этом рисунке. Причем сделал мастерски. Складки на рукаве Греты, разворот моего плеча… Буквально несколько линий. Но все так искусно. Все именно так, как должно быть. Этот кусок негативного пространства казался таким настоящим, таким пронзительным, что на него было больно смотреть. В этом черном пятне был весь Финн.

Иногда я говорю себе, что это не так уж и страшно. Стать невольным убийцей того, кто все равно уже умирал. Убить человека, который и так был почти мертв. Я пытаюсь себя убедить, но у меня ничего не выходит. Два месяца — это шестьдесят дней, 1440 часов, 86 400 минут. Я украла у Тоби миллионы минут. У Тоби и у себя самой. Вот к чему это привело. Мои родители считают Тоби убийцей, но они никогда не узнают обо мне. Никогда даже не заподозрят, что настоящий убийца живет рядом с ними, в их доме. Неважно, что Тоби меня простил. Что он ушел без единой плохой мысли обо мне. Что мы расстались добрыми друзьями. Это ничего не меняет. Черные пуговицы навсегда вбиты мне в сердце. Я буду носить их в себе всю жизнь.
Но помимо этого в моем сердце есть знание, что я все-таки выполнила обещание и позаботилась о Тоби. Я оставалась с ним до конца, и ему не было одиноко, когда он уходил. Финн хотел, чтобы все было именно так. И иногда, когда нет больше сил грустить, я говорю себе, что одно почти стоит другого. Наверное.

Если бы не её ультиматум Финну, не было бы никакого подземного флигеля. Я бы знала про Тоби. Знала бы Финна и Тоби как неразлучную пару. И что тогда? Наверное, у нас с Финном не было бы таких близких и доверительных отношений. Я бы не думала, что я — самый главный человек в его жизни. Я бы не допустила, чтобы он так глубоко и всецело проник ко мне в сердце. И я никогда не превратилась бы в жалкую, обиженную девчонку, которая чуть не плачет из-за того, что Финн сделал эту секретную комнату не для меня.