Доколе длится свет

О молодости всегда вспоминаешь как о лучшей поре жизни.

Когда девушкам говорят, что у молодого человека скверная репутация, это... это их только подстегивает!

Молодость – пора ошибок, и для обычного человека они бесследно проходят вместе с нею.

Невероятным усилием воли она взяла себя в руки. Но мысль — хоть и не оформилась еще окончательно — уже родилась: ее оскорбили, а значит, дали право на месть.

Он лежал совершенно неподвижно, дыша ровно и глубоко, изредка позволяя себе — исключительно деликатно — всхрапывать.

Все измельчало, в том числе и посуда. Бог ты мой, сэр, да что далеко ходить? Попробуйте купить обычную сковородку приличных размеров, чтобы в ней умещалось хотя бы восемь или десять яиц с беконом. Ах, теперь все не так, как прежде.

- Будь это так, вы давно бы уже все рассказали. Вы, однако, этого не сделали, и знаете почему? Нет, молчите, я сама отвечу. Вам нравилось чувствовать свою власть надо мной - вот почему. Нравилось, что вас кто-то боится, нравилось мучить меня и держать в постоянном напряжении своими намеками.

Чтобы вылепить снеговика, как-никак нужен снег, а он обычно не идет по заказу. Даже ради английского Рождества.

Врожденная же порядочность не разрешала ей предпринимать каких-либо действий до тех пор, пока она не поймет, в чем именно состоит ее долг и как будет правильнее поступить. Но вот что в данном случае было бы правильным, а что нет, она не знала.

Женщине необходимо уметь лгать, это хорошее оружие. Но трем людям, сударыня, женщине следует говорить правду: своему духовнику, своему парикмахеру и своему частному детективу, если она доверяет им.

Она моя лучшая подруга, хотя я ей не верю ни на грош.

Даже в старости Певерелл оставался идеальным дворецким. Он ничего не замечал или замечал лишь то, что было велено.

Семейные привязанности еще никому не мешали охотиться за приданым.

Знаешь, а мне нравятся эти обтягивающие брюки, которые сейчас носит молодежь. Здорово смотрится — жаль только, сразу видно, если ноги кривые.

— Я недавно прочел в газете, что один девяностопятилетний старик женился на двадцатидвухлетней девушке!

— Это, конечно, обнадеживает.

— Я был холостяком долгие годы и вряд ли изменю этой привычке теперь.

— Мадам, мой желудок внимает вам, затаив дыхание.

У миссис Лэйси была гордая осанка, белоснежные волосы, розовые щеки, голубые глаза, смешной нос, решительный подбородок и почти семьдесят прожитых лет за плечами.

Эркюль Пуаро общался с подобными мистерами Джесмондами и раньше, и не с одним даже, а, как минимум, с дюжиной, и каждый из них рано или поздно произносил эту фразу «положение крайне деликатное».