«Только само произведение может за себя говорить…» А.П.Скафтымов, «Поэтика художественного произведения»
Я вообще любитель всяких комментариев, примечаний, пояснений и подстрочников. Из них порой узнаешь не меньше, чем из самой книги, которую читаешь, и понимаешь, что само чтение было бы неполным, не узнай ты, что автор упоминает реальные газетные заголовки или ссылается на подлинные судебные прецеденты, что за музыка и почему именно тогда «звучит» в тексте и какой модный танец под нее можно было танцевать, какие символы несет в себе поедаемая героями пища, что за стихи цитируют персонажи и что это говорит другим, какой вид они могли или не могли видеть из окна своего дома, по какой улице можно было проехать и пр. Грамотные комментарии способны превратить карту книги в территорию раскрывающихся дополнительных смыслов, мимо которых читатель мог бы пройти мимо, просто не уловив их. А есть и вовсе такие семантически трудные книги, которые сегодня просто немыслимо прочитать или перечитать без хороших комментариев («Улисс», «Алиса», «Винни-Пух»).
Close reading с ссылками, комментариями и примечаниями – моя большая любовь, да что там, почти страсть, почти мания, поэтому я не могла пройти мимо книги, которая самим названием акцентировала задачу интерпретации. Я читала раньше обширные комментарии к роману В.П. Катаева «Алмазный мой венец», к «Египетской марке» О. Мандельштама, «комментарии к комментариям к комментариям» к «Двенадцати стульям» и «Золотому теленку» И. Ильфа и Е. Петрова, но все эти опыты, мягко говоря, были неоднозначными. И этот тоже. Прежде всего, я оценила бы авторские интерпретации рассказа И. Бунина как несфокусированные точно на предмете (и даже на фрагменте), плавающие – авторы так до конца и не определились, какие именно комментарии они дадут в своем пристальном чтении: географические? исторические? литературные? психологические? лингвистические? культурологические? философско-религиозные? гастрономические? какие смогут? И все было бы ничего, если бы они во всем были равно компетентными специалистами, но где-то вышло «густо», а где-то «пусто», к чему-то я очень ждала специальных пояснений, но их не оказалось, а что-то мне было более чем понятно, но оказалось переполненным излишними разъяснениями.
Интерпретация – дело тонкое и во многом субъективное, и авторы сразу же говорят, что они анализируют, а не комментируют текст. Тем не менее, то, что следует дальше, все же больше напоминает разрозненные комментарии с произвольно сделанными выводами, а не строгий анализ. Несомненно, интересно было прочитать разбор топонимики и топографии Москвы начала XIX века и соотнести это со своими собственными современными знаниями об этих местах, и это, пожалуй, удалось авторам больше всего. Слава В.А. Гиляровского многим не дает покоя, и составление таких литературных путеводителей давно в чести. Историко-театральный фон тоже засверкал пусть крошечными, но все же новыми гранями. А вот попытки рассмотреть драму несвершившейся любви или духовно-нравственное восхождение героини выглядят не очень аргументированными, если не сказать наивными.
Интерпретация предполагает обоснование некоей авторской гипотезы, которая сложилась в результате прочтения рассказа, но поскольку она никак не обозначена в тексте, мы так и остаемся в неведении авторской трактовки, любила ли героиня героя, зачем расставалась с ним, зачем затевала все эти слегка истерические игры, зачем использовала его как средство расставания с мирской жизнью. И в результате оказалось, что авторы не внесли чего-то сущностного в мое восприятие бунинской истории, насочиняв много лишнего. Ну, а идея сопоставить, скрестить образ меняющейся героини и образ изменившейся Москвы показался надуманным и, в общем, бессодержательным. Психоанализ же даже психологичной самой по себе прозы оказался авторам не по зубам. Трудное это занятие.
23 понравилось
