Хороните своих мертвецов

Категорически запрещалось брать на операцию оружие, если ты не собирался его использовать. А уж если ты его используешь – стреляй на поражение, в тело. Если выхода нет – убивай.

Женщины редко входят в террористические ячейки, но агенты Моссада получают такую инструкцию: если они совершают налет на гнездо террористов и видят там женщину, то ее нужно убивать в первую очередь, потому что она никогда не сдается. Она самая опасная из всех, кто там есть. Безжалостная.

Книгофилы, они все такие, причем не только старики. Посмотрите на детишек, которые выстраиваются в очередь за новой серией похождений их любимого героя. Да, истории – тот же наркотик.

Многое из того, что мы знаем как историю, вовсе и не история. Это служит определенной цели. События преувеличиваются, герои фабрикуются, цели переиначиваются, чтобы выглядели они благороднее, чем на самом деле. И всё это для манипуляции общественным мнением, для создания общей цели, общего врага.

Люди всегда недооценивают тихих и молчаливых

В безопасности, подумал Гамаш. Как это важно, как это критически необходимо. Что готовы сделать люди, чтобы сохранить безопасную гавань? Они будут делать то, что делали веками. Что делали французы, чтобы сохранить Квебек, что делали англичане, чтобы его захватить. Что делают страны, чтобы защитить свои границы, что делают люди, чтобы защитить свои дома.
Убивают. Чтобы чувствовать себя в безопасности. Но это почти никогда не приносит желаемого результата.

«Прошу прощения». «Я ошибался». «Мне нужна помощь». «Я не знаю».

Некоторые из самых злодейских преступлений, какие я расследовал, были совершены женщинами. Это случается редко, но женщины больше склонны выжидать удобное время

– Я уважаю людей, одержимых подобной страстью, – сказал Эмиль. – Сам я не из таких. У меня разнообразные интересы, некоторым я отдаюсь со страстью, но не забываю обо всем остальном. Я иногда спрашиваю себя: может быть, гениям для достижения их целей необходима вот такая страстная целеустремленность. Мы же, простые смертные, просто мешаем им. Водим знакомство бог знает с кем, отвлекаемся от главного.

Обычно Гамаш сосредоточивался на глазах, хотя обращал внимание и на все тело собеседника. Улики появлялись в зашифрованном виде, и телесный язык был одним из таких шифров. Слова нередко несли куда меньше информации. Самые гнусные, злобные, отвратительные люди подчас говорили весьма милые вещи. Но их выдавала чрезмерная слащавость в голосе, легкое мигание, неискренняя улыбка. Или напряженные руки, скрещенные на груди, или сцепленные пальцы с побелевшими костяшками.

Прочнее всего то, что было когда-то сломано.

Женщины терпеливы. Некоторые из самых злодейский преступлений, которые расследовал, были совершены женщинами. Это случается редко, но женщины более склонны выжидать удобное время...Некоторые женщины если что берут в голову, то их не остановить, они становятся безжалостными.

He knew when people lived in a place for a long time, a lifetime, they stopped seeing it as it is, instead always seeing it as it was.

В этом была опасность. Не в том, что случались предательства, не в том, что случались жестокости, а в том, что они могут перевесить все хорошее. В том, что мы можем забывать хорошее и помнить только плохое.

У него был дар настраивать всех против себя. Но ведь людей не убивают за то, что они вызывают у вас раздражение. Иначе весь мир был бы усеян трупами.

Книгофилы,как наркоманы, которым нужна доза, а истории- тот же наркотик.

Согласно теории, женщины почти никогда не убивают. Чтобы подвигнуть женщину на убийство, нужно бог знает что, но уж если она решится, то ее не остановить.

Англоязычные канадцы Квебек-Сити больше не были движущей силой, пароходом или изящным пассажирским лайнером общества и экономики. Они были маленьким плотиком. На воле волн. А войну с плотика не объявляют.

-Как сказал Шекспир, лучший путь обрести покой – это иметь спокойную и тихую совесть.

«Или вообще ее не иметь», – подумал Гамаш.