Под стягом победным

Вот и еще одна книга серии прочитана. Впечатление положительное, Хорнблауэр в нужные моменты действует быстро и решительно, не сомневаясь в себе и не грызя себя попусту. Бежать из плена нужно так, чтобы английские газеты захлебнулись от восторга и превознесли до небес того, кто еще недавно боялся расстрела если не по приказу своих, то по приказу Бонапарта точно.

Однако в моменты вынужденного бездействия Хорнблауэру заняться нечем, кроме как есть себя поедом. Он мучается от того, что не знает ничего о своей беременной жене, сгорает от ревности из-за леди Барбары, попутно падая в постель с подвернувшейся француженкой. И потом винит себя еще и за это. Ну, дорогой мой, ты уж реши что-то и держишь этого. Ничего нет хуже, чем жалеть о сделанном. Короче, по-прежнему не умеет наш герой расслабляться. Зато, хотя бы в отношении Буша, он наконец-то счел нужным проявить свои чувства, не боясь обнаружить этим свою слабость. Его забота о первом лейтенанте показывает то, настолько действительно глубока их дружба.

После неудачного сражения в конце прошлой книги капитан Хорнблауэр оказывается в плену у французов. В отличие от испанского плена, бонапартисты не отличаются понятиями чести. К тому же, мародерство для них - обыденность. Горацио Хорнблауэру, вероятно, сохраняют жизнь лишь за тем чтобы предъявить его Наполеону. Такой приказ вскоре и поступает, заставляя тронуться в путь капитана, тяжело раненного лейтенанта Буша и ставшего слугой капитана матроса Брауна. По пути в Париж троим заключенным представляется случай бежать, чем они и не преминут воспользоваться.
В этой части повествования Горацио по прежнему не теряет присутствия духа. Его понятия о чести незыблемы, и он даже не рассматривает варианта оставить раненного Буша. Такой вариант даже не приходит ему в голову. Правда приходят ему мысли о Марии. И о леди Барбаре. И мысли эти не равнозначны. Долг или любовь? Тем не менее, пока мы наблюдаем за приключениями троих героев "локально", в "большом мире" также происходят события, влияющие на их судьбу.

Роман «Под стягом…» прочитался на удивление быстро и с удовольствием и определенно будет одним из моих любимых. Я ведь редкий зверь, который любит книги про Хорна больше, чем фильмы, нахожу дружбу Уилла и Хорна даже там, где ее нет, и даже не пленилась Арчи Кеннеди из фильма (простите меня все, кто его любит, ничего не имею против него, просто люблю Буша, и считаю, что в кино его вообще непростительно отодвинули). Поэтому мне трудно угодить в плане фан-творчества, где основное место уделяется дружбе Арчи и Горацио (против которой, именно той, что была в сериале, опять же не имею ничего против, но хочу больше фанфиков именно по книгам). Поэтому же на разных фан-сайтах нечасто бываю. Да мне и так хорошо – вроде не считаю себя фанатом или поклонником серии и не считаю себя в фандоме, но почитать Форестера люблю и пообсуждать книги и фильмы тоже. Но больше книги, вот в чем дело.
Приключения, новые события в судьбах героев, а главное - дружба и более живой (хотя бы чуть-чуть более живой и показывающий свое расположение к Бушу Хорнблауэр) -вот то, что я так долго ждала в серии!

Дальше...

"– Могу я что-нибудь для вас сделать? – спросил Хорнблауэр, стараясь не выдать голосом своей беспомощности.
– Ничего, спасибо, сэр, – прошептал Буш.
– Попытайтесь уснуть, – сказал Хорнблауэр. Рука, лежащая на одеяле, неуверенно потянулась к Хорнблауэру, тот взял ее и ощутил легкое пожатие. Какую-то секунду Буш гладил его руку, слабо, нежно, как женскую. Глаза у Буша были закрыты, изможденное лицо светилось слабой улыбкой. Они столько прослужили вместе, и лишь сейчас позволили себе хоть как-то обнаружить взаимную приязнь. Буш повернулся щекой к подушке и затих. Хорнблауэр не решался двигаться, чтоб его не побеспокоить".

"Эти дни на Луаре были радостны, и каждый следующий день радовал больше предыдущего. Хорнблауэр наслаждался не только и не столько ленивым двухнедельным пикником, сколько деятельным дружеством этих дней. Десять лет он служил капитаном, и природная робость, подкрепленная необходимостью держать дистанцию, заставляла его все глубже замыкаться в себе, так что он перестал замечать, как остро нуждается в товариществе. Здесь, в маленькой лодке, где беда одного становилась общей бедой, он познал счастье. Он лучше прежнего оценил, какое сокровище Буш – тот втайне горевал об утрате ноги и вынужденной бездеятельности, тревожась, чего калеке ждать от будущего.
– Я добьюсь, чтобы вас назначили капитаном, – сказал Хорнблауэр, когда Буш один-единственный раз намекнул ему на свои сомнения, – даже если это будет последнее, что я успею сделать в жизни.
Он думал, что сумеет сдержать обещание, даже если суд признает его виновным. Леди Барбара должна помнить Буша до «Лидии», она не хуже Хорнблауэра знает о его достоинствах. Призыв к ней, написанный в нужных выражениях – даже от человека, осужденного трибуналом – может возыметь действие и привести в движение скрытый механизм протекции. Буш заслуживает капитанского звания больше, чем половина знакомых ему капитанов".

"Продвижение вперед наполняли мелкие события – пустяковые сами по себе, они были в данную минуту очень значительны. Выбрать курс между золотистыми отмелями, вылезать наружу и тащить лодку, если ошибся, найти одинокий островок для ночлега и приготовить ужин, пройти мимо лодок, черпающих песок, или редких рыболовов, миновать город, не возбуждая подозрений – забот хватало. Две ночи шел дождь, и они спали рядом под натянутым между ив одеялом – забавно, какой радостью было, проснувшись, услышать рядом сопение Буша и обнаружить на себе его заботливую руку".

"Хорнблауэр сидел в каюте, безразличный к зеленым холмам острова Уайт и людным портсмутским улочкам. В дверь постучали – не иначе как принесли распоряжения касательно трибунала.
– Войдите! – крикнул он, но вошел Буш, стуча деревянной ногой, расплывшийся в улыбке, с полной охапкой пакетов и свертков.
При виде родного лица тоска мигом улетучилась. Хорнблауэр заулыбался не хуже Буша, он тряс и тряс ему руку, усадил его на единственный стул, предложил послать за выпивкой, от радости позабыв обычные скованность и сдержанность.
– Со мной все отлично, сэр, – сказал Буш на расспросы Хорнблауэра. – Все не было случая выразить вам свою благодарность.
– Меня не за что благодарить, – сказал Хорнблауэр. В голосе его вновь проскользнула горечь. – Скажите спасибо его милости.
– Все равно я знаю, кому обязан, – упрямо отвечал Буш. – На следующей неделе меня производят в капитаны. Корабля не дадут – куда мне с деревяшкой-то – но обещали место в стирнесском доке. Если бы не вы, не бывать мне капитаном.
– Чушь, – сказал Хорнблауэр. От этой трогательной признательности ему вновь стало не по себе".